Бестиарий

За стенами государственного учреждения для душевнобольных жил иной мир – страшная страна чудес, где самый невозможный кошмар станет реальностью. Где слышны крики, и ты не знаешь – это у кого-то приступ или санитары пытаются «утихомирить» сорвавшийся с цепи рассудок буйного. Или, может, очередной девушке сегодня не повезло.

Но Саша сделала себя глухой и безжалостной, чтобы выжить.

Больные нападали друг на друга, как дикие звери и хладнокровные убийцы – никогда не знаешь, у кого и что на уме. Опасных пациентов далеко не всегда обездвиживали, и на их этаже часто случались драки.

Саша сделала себя самой дикой из всех, самой гадкой.

– Какие статьи? Какие репортажи, о чем ты говоришь? Все знают, что у нас творится, – отмахивалась соседка Саши в третьем отделении, сама бывший врач. – Фотографировали нас, видео снимали, мы и голодовки устраивали. Всем плевать! Мы же психи, чего с нас взять? В этой стране нет такой профессии – лечить безумных, я тебе, как медик с образованием говорю. У нас исцеляют палочными ударами, голодом и тяжелым трудом, – она лихо загибала пальцы.

– Нет…

– Ни разу? Ни отец, ни мать?

– Нет.

– Ну, понятно всё, – протянула она со знанием дела и скорбной насмешкой. – А друзья есть? Хотя… – она цокнула, качая головой, и от этого жеста, полного безнадежности, у Саши внутри скрутился тяжелый узел.

На другую ночь она проснулась от ругани санитаров. Третья соседка по палате перегрызла себе вены. Неудачно. Врачи выбили ей часть зубов, насколько было ясно по характерному треску, когда девушку стукнули челюстью о стену. Саша помнила, как досталось и ей, едва она бросилась выручать несчастную. Ей «повезло», ее просто скрутили и напичкали снотворным, так что сутки она валялась в тяжелом забытьи – мучительном и болезненном.

Призраки прожитых месяцев в этой больнице заставляли ее сжиматься, словно кобру, готовую каждую секунду выпустить из недр души стихийную злобу.

Потом у нее стали появляться мысли о семье.

«Я вернусь, – пообещала себе Саша. – Обниму маму и скажу ей спасибо за то, что она ждала меня. Может, Святослав в бога даже поверит на радостях. Отец вернётся из рейса, и я вновь услышу, как за столом он рассказывает истории о пассажирах и странах, где ему довелось побывать. А потом жизнь пойдёт дальше, вот только… Только я изменилась.