Время есть

Когда сковорода оказалась на плите, Любка осмелела. Она стояла голая, в одном тапке. На коленке другой ноги болтались трусы. Никита расхохотался. И не мог остановиться, пока не почувствовал, как «благоверная» трясёт его за плечи.

– Приди в себя, дебил. Когда Гоша оклемается, тебе конец. Сычу пришить человека, что высморкаться. – Увидев, наконец, осмысленный взгляд Никиты, она продолжила уже по-деловому: – Ты сейчас очень надолго исчезнешь, так, чтобы никто не знал, где ты. Учти, у него везде свои люди: и в ментовке, и на вокзалах.

Говоря это, девушка рылась в карманах брюк вырубленного гостя. Наконец по-хозяйски достала бумажник и вынула из него пачку зелёных купюр. Разделила примерно пополам и протянула одну часть Никите, а вторую спрятала за газовой плитой. Никита никак не мог сконцентрироваться на происходящем и стоял, пытаясь осмыслить услышанное.

– Быстро. Как только он очухается, тебя будут искать все бандюганы города.

Люба подошла близко, сунула деньги в карман куртки и внимательно посмотрела в глаза.

«Неужели она хочет, чтобы я её поцеловал?» – брезгливо подумал Никита.

Но у Любы была иная просьба.

– Бей. Сильно и в глаз. Я скажу, что ты меня вырубил и я ничего не помню. – Увидев нерешительность, она добавила: – Ты же не хочешь, чтобы меня пришили? Ну, давай! Я изменила у тебя на глазах! Ты же видел, как другой мужик совал в меня свой член.

Когда девушка поняла бесполезность уговоров, она схватила сковороду и с размаху ударила себя в лицо.

– Жить хочешь – сматывай.

Таков был смысл сказанного, переданный в форме, далёкой от литературных норм. Мат в устах Светы возымел действие и, подхватив чемодан и сетку с арбузом («Не оставлять же этой б…»), Никита оказался на улице. Не раздумывая, он заскочил в стоящий на остановке трамвай.

– Приобретаем билеты, – прокричала почти на ухо толстая кондукторша.

– Возьмите лучше арбуз, – предложил Никита.

Женщина, смерив парня взглядом, глазами показала на своё место и оторвала билет. Избавившись от тяжести, Никита стал рассуждать. Слова и поведение его девушки, которую он по глупости считал своей женой, говорили о серьёзности ситуации.

– Морячок, ты выходишь? – спросил за спиной чей-то голос.