Приманка для спуктума. Инструкция по выживанию на Зогге

Мы столько приманок на этом потеряли!

Теперь его взгляд направлен куда-то в окно, хотя я очень сомневаюсь, что видит он там мирную равнину. Скорее, вспоминает то, что происходило на Зогге. И, похоже, не самые приятные вещи, потому как челюсти брюнета сжаты, а желваки заметно движутся, словно он старательно сдерживает обуревающие его эмоции.

Тут я соображаю, что он тоже свою приманку потерял при не известных мне пока обстоятельствах, и смутное подозрение закрадывается в сознание, а потому не удерживаюсь от вопроса, может, и проявляя бестактность:

– Ты её любил?

Харт как-то странно дёргается, впиваясь в меня пронзительным взором, в котором я вижу смесь изумления и растерянности.

– Кого? – хрипло переспрашивает, словно не понимает.

– Ту девушку, которая погибла, – уточняю максимально мягко, стараясь не обидеть.

– Знаешь, Лила, – цессянин поднимается и, сделав несколько шагов к окну, поворачивается ко мне спиной, – тебя это не касается.

В голосе ни малейшего намёка на негодование, только какая-то обречённость и усталость.

Чувствуя себя виноватой, встаю следом. Несколько секунд колеблюсь, не зная, что предпринять. В итоге подхожу ближе, останавливаясь в шаге от него, и осторожно касаюсь всё ещё влажной кожи на руке.

– Не стоит себя винить, – тихо говорю. – Уверена, ты не виноват…

– Дихол! – внезапно взрывается ликвидатор. Резким движением разворачивается ко мне и, схватив за плечи, одним рывком впечатывает в стену, фиксируя своим телом. – Ты откуда знаешь? Лила! Ну почему ты лезешь туда, куда тебя не просят! – встряхивая за плечи, рычит раздражённо.

– Потому что хочу помочь, – теряюсь от его действий, но позиций не сдаю.

Несколько секунд он мрачно на меня смотрит, не выпуская из захвата. Тяжёлое дыхание заставляет накачанную грудь подниматься, а меня заворожённо за этим наблюдать, потому что смотреть ему в глаза я не рискую. Неожиданно руки соскальзывают с моих плеч, поднимаясь вверх. Сильные пальцы с нажимом пробегают по шее и зарываются в волосы, заставляя опустить голову мужчине на грудь.

От его близости, ощущения голой кожи под щекой сердце заходится в бешеном ритме, но почему-то единственное, чего я сейчас боюсь, это того, что Харт моё состояние заметит.

– Глупая, – шепчет он мне в макушку, прижимая к себе всё сильнее. – Чем тут поможешь?

Теперь только одна ладонь удерживает мою голову, другая жадно скользит по спине, бедру, возвращается обратно и вновь повторяет свой путь.