Романтика космоимперии. Полёт мечты

А я, застыв каменным изваянием, смотрю, как, опираясь ладонями на поверхность кафедры, высокий беловолосый цессянин без запинки читает текст. Мой текст.

Моя работа! Моя мечта! Я шесть лет получала начальную медицинскую специализацию на Лансе, три года потратила на проведение исследования, ещё год на оформление результатов – всё делала, чтобы получить допуск к экзамену на право учиться дальше и стать квалифицированным врачом, который сможет проводить самые сложные операции и возвращать жителей империи к жизни! А результат? Мои исследования украли и выдали за свои.

И что теперь?

Ответ один – покинуть экзаменационный зал и удалить имя из списка претендентов. Мне нет тут места, я не могу выйти перед профессорами и начать говорить то же самое, что только что так красочно поведал им этот цессянин. Как не могу и обвинить его в плагиате. Кто мне поверит? Я ведь женщина!

Судорожно подвигаю к себе папки, складываю их в одну стопку, понимая, что руки дрожат от обиды и негодования. Запихиваю все свои наработки и исследования в сумку, то, что не помещается, просто беру в руки и иду к стойке регистрации.

Закинув сумку на плечо, спешно покидаю зал для прослушивания, ощущая клокочущую злобу внутри. Вот если бы я не была такой доброй и отзывчивой, не давала бы советов, не оставляла бы свои работы на виду, веря в честность империан, ничего бы этого не случилось, никто бы не украл мои исследования.

– Тиа, ну что? – меня догоняет золотоволосая тайанка, верная моя подруга и соседка по комнате, Снута. – Тебя взяли?

Её чистые голубые глаза смотрят на меня в ожидании радостной вести, изящная фигура пронизана напряжением. Подруга искренне переживает за меня, и я хотела бы её успокоить, но слова застревают где-то в горле горьким комом.

– Нет, – только и выдавливаю, не замедляя шаг.

– Тебя не взяли? – удивляется Снута.

– Как я могу выйти на кафедру с докладом, который в только что слово в слово пересказал другой студент! – кидаюсь на подругу, понимая, что она, конечно, ни при чём и злиться нужно только на себя. – Прости, мне так плохо, – добавляю мягче.

Я сажусь на подоконник, Снута устраивается рядом, и мы молчим, думая каждая о своём.

– На апелляцию не пойдёшь? – тихо вздыхает подруга.