Живущие во мраке. Хроники Перворожденных

Она с криком дернулась, пытаясь вырваться, но Торгрейн крепко держал ее, зажав кровоточащую руку над чашей.

Валерия хотела что-то возмущенно сказать, но к своему полнейшему изумлению поняла, что не может произнести ни слова. К тому же, ее тело отказалось ей повиноваться, что перепугало ее еще больше. Тем временем, Торгрейн сделал надрез на своей руке, пока Валерия стояла рядом в полнейшем оцепенении, и зажал руку в кулак, чтобы окропить чашу своей кровью. Затем он соединил их ладони вместе так, чтобы кровь человека и Перворожденного смешалась в их венах.

Девушка наблюдала за ритуалом, как завороженная. Иногда ей казалось, будто она видит себя со стороны – бледную, застывшую, под руку с еще более бледным мужчиной, навязавшим ей брачные узы. Гематехнолог обошел стоящую перед ним пару несколько раз, нашептывая что-то себе под нос, а затем произнес:

– Вот эта женщина, что станет твоей женой. Согласен ли ты произнести священные обеты, чтобы кровь твоя не была пролита напрасно.

Торгрейн посмотрел на Валерию. Она была напугана до смерти, но при этом всячески демонстрировала отсутствие паники, выставляя подбородок вперед и глядя на него с гордым вызовом человека, понимающего свое положение, в котором он, однако, не распоряжается своей судьбой. Момент истины настал. И он твердо, решительно сказал:

– Я знаю. И потому беру эту женщины в жены, чтобы она разделила со мной мою жизнь и судьбу.

Старик обратился к девушке:

– Вот этот мужчина, что станет твоим мужем. Принимай его таким, каким он был создан и укрепляй Великий Союз, ибо он станет вести тебя отныне и ему ты доверишь свою жизнь и судьбу, чтобы он мог доверять тебе, как самому себе. Согласна ли ты?

Валерия пришла в негодование. Женская и мужская клятвы отличались, как день и ночь. Он словно делал ей огромное одолжение, милостиво согласившись взять ее в жены. От возмущения слова застряли у нее в горле.

– Ну, же, Валерия. Это старинная клятва верности. Ее произносят все Перворожденные, вступающие в брак. В этих словах нет ничего постыдного. Я жду.

Она с ненавистью посмотрела ему прямо в глаза.