На темной стороне тебя. Не доверяйте красивым незнакомцам

Ужасающие традиции племен и народов не могли меня заставить захлопнуть книгу, хотя любому цивилизованному человеку, не чуждому милосердия, претил бы тот жадный интерес, с которым я предавалась изучению написанного и нарисованного там.

– Ну, как? – спросил Веня, в очередной раз появившись рядом со мной с подносом.

– Отвратительно и так же познавательно, – призналась я, показывая на страницу, где яркая иллюстрация демонстрировала жертвоприношение.

Полуголый жрец с перьями на голове и теле, замахивался могучей рукой с обсидиановым ножом на свою жертву – замершего в крике лежавшего обнаженного человека, всего изрисованного ритуальными знаками.

– Не то слово, – ответил Веня, заглядывая на страницу через мое плечо. – Не хотелось бы очутиться на его месте. Ты ешь, давай, не стесняйся. Я еще кофе принесу.

Глядя на безжалостного исполнителя воли своего солнечного бога, я вспомнила о собственном опыте, а потом и о высказывании неизвестного мне пользователя на форуме, что даже в наши дни можно услышать отголоски ацтекского культа в убийствах, потрясших половину мира.

Вторая чашка кофе придала мне сил, а сам Веня уселся рядом, закинув ногу на ногу, и принялся рассуждать на волнующую меня тему с присущим ему хладнокровием и рассудительностью ученого-исследователя.

– Знаешь, Алиса, вот ты думаешь об этих жертвоприношениях, как обыватель. Но только не сердись на меня, – поднял он руки, словно защищаясь. – Я попытаюсь объяснить, о чем я говорю. Несомненно, тебе жаль всех этих несчастных, принесенных в жертву в течение многих тысяч лет на алтари разных религий и верований. Но задумывалась ли ты, что толкало людей на подобные жертвы?

– Слепая и глупая вера? – спросила я, вызывающе.

– В чем-то ты права. Вера, и правда, может быть глупой и слепой. Ведь изначально человек ничего не знал об устройстве мира, ничего не знал о природе и о самом себе. Только страх толкал человека на убийство себе подобных. А почему, спросишь ты меня, – задрал Веня указательный палец вверх. – Только потому, что жизнь человека была самой ценной всегда и везде, и только такая высокая цена была способна умилостивить разгневанных богов.