По слову Блистательного Дома

Звенели, лязгая мечи, трескался щит, отлетали куски металла от кирасы и заваливался противник, когда в дыру в доспехе проскальзывал меч, отнимая призрачную жизнь, или скрипел, визжал металл доспеха, разрываемого высверхом атаки, и враг падал под ноги, брошенный ударом, а за ним вставали еще и еще.

– Это фантомы, – сказал Тивас.

Но поди поверь, когда в лицо брызжет кровь и течет по доспеху, а волосы слиплись от этого сока жизни, и во рту солоно от множества плюх, полученных от этих фантомов.

– Ты – магистр, – сказал Тивас.

И вьюном завертелся смуглолицый гундабанд, обрушивающий в бешеной атаке клинки. Как веники в русской бане. Ты пятишься, пятишься под вихрем ударов и вдруг видишь что-то знакомое. Руки сами заплетают клинки, и один из них незаметно чиркает в щель между доспехом из обшитой кожей стали и глубоким шлемом с лошадиным хвостом на темени, и воин вдруг падает изломанной игрушкой. Мышцы орут от боли, а на тебя медведем прет фандо в длинной до пят кольчуге, рогатом шлеме. Страшный лабрис в его руках летает, напевая веселенькую песенку смерти, и ты звереешь, и вдруг ярость отходит, и в голове звенит хрустальная пустота, и фандо пятится, пытаясь закрыться секирой, но от рукояти летят щепки, и легкий гундабанд ныряет в щель забрала и вылетает оттуда на четверть обагренный кровью, и ты переступаешь через поверженного, а внутри что-то орет:

– Еще.

Прохладной водичкой плещет голос Тиваса.

– Умеешь. Это умеешь. Остальное завтра.

Завтра наступило, и Тивас опять удивил.

– Езжай вперед.

– Один?

– Один.

– И что будет?

– Увидишь. Но только знай, они неживые. Все, что будет происходить, неправда. И если вдруг... – Он заикнулся.

– И если вдруг...?

– Тебе покажется, что тебя убили, – это тоже понарошку.

– Шикарная шуточка с утра. Просто праздник какой-то. Ты не находишь, Тивас? «И если вдруг тебе покажется, что тебя убили», – просмаковал я. – Как это «покажется»?

– Езжай, езжай, увидишь, – сократил вводную Тивас.

Должен вам сообщить, что езда на лошади – удовольствие специфичное. Чтобы действительно отдаться упоительной скачке, надо весьма-таки тщательно намозолить некие места организма до почти окостенелой крепости. И разработать целый ряд мышц, которые у человека, привычного к сидячему образу жизни, скажем так, невостребованны. Сначала бывает, как правило, сложновато. Так что перепуганный тренировками организм старался вести себя аккуратно. Побаливало потому как.