По слову Блистательного Дома

Анекдот про новый метод удаления зуба, изобретенный русскими докторами, упоминать не буду. Почему нашему человеку не трудно на Западе? Да потому, что у них там все сделано так, чтобы человеку жилось комфортно. А вот у нас... Складывается впечатление, что какая-то Мировая Закулиса задалась целью вывести новый вид человека бронебойного. Это им вообще повезло, что я сюда один попал, а не с друзьями, взводом. И из комсомольского возраста, да и мировосприятия, уже вышел. А то глядишь через годик мы бы и здесь социализм отгрохали.

Правда, скорее всего, без человеческого лица. А вот тогда вопрос. С чем?

А Тивас тем временем достал из сумок длинный сверток. Неторопливо распустил сдерживающие его кожаные шнурки, развернул.

– Это меч Саина.

У многажды упомянутого Саина губа была отнюдь не дура. Да и сам он, похоже, был не дурак. Весь.

На коленях у Сергея Идонговича лежал не меч. Меч. В России над нами частенько посмеиваются за несколько гипертрофированную страсть к холодному оружию.

Признаю. Обоснованно. Любим. Дело в том, что оно прекрасно. Прекрасно в своей законченности, плавности линий, функциональности.

А вот то, что сейчас держал в руках Сергей Идонгович, описать было трудно. Насколько я разбираюсь в оружии, это был бастард, полутораручник. Не двухметровый кошмар стали. Не изящная шпага. А как раз тот оптимум, который нужен для побивания врагов, носящих доспехи.

Клинок неширокий, пальца в три, длиной сантиметров восемьдесят. Заостренный, пригодный не только рубить, но и колоть.

Цвет. Вы видели закат над морем перед грозой? Оттенок подсвеченных багровым сине-сизых туч. Вот цвет его клинка. Узор. Сплетение уходящих в глубь друг друга струй ручья. Вот его узор. Оторвать взгляд трудно.

Гарда, выполненная в виде языков черного пламени. Изящная рукоятка на две ладони, украшенная в оголовье синим камнем.

Я невольно потянулся к мечу. Нет, неправильно. Меня к нему потянуло. Так, как непреодолимо тянет к женщине.

Красивой женщине.

И вдруг показалось, что тяну я руку к волкодаву, который еще не знает, облизнет ли ее в щенячьем восторге узнавания или отхватит страшными челюстями. А потом облизнется. Но я ухватил рукоять, как за шкирку пса, и тот обрадовался, выворачиваясь и радостно покусывая руку. «Ты здесь, ты нашелся, я скучал. Я так рад, так рад». Похоже, у этого меча, как и у волкодава, нет хозяина, но есть вожак, а вожаку он был сугубо рад.