По слову Блистательного Дома

И сейчас я озаботился, не вызовет ли у наших гостей печальных последствий гипертрофированное гостеприимство Сократа.

Но опасения мои оказались напрасны. Когда я вошел с младшенькой на шее, все трое с рогами в руках стояли вокруг низенького трехногого стола, заставленного нашими народными закусками. Поломанный хлеб, резаное мясо, порубленный кусок сыра, соленья, зелень живописной грудой громоздились на небольшой поверхности стола.

Сократ как раз договорил тост, и трое дружно влили в себя содержимое рогов.

– Ему налейте, – величественно указал в мою сторону.

– Мяса хочу, – потребовал с шеи ребенок.

– Иди к Сократу, солнышко мое, да съем я все твои болезни, – засюсюкал старик.

Дите тут же перебралось к нему и, ухватив кусок мяса, приступило к удовлетворению насущных потребностей.

– Прими, побратим, – протянул мне рог один из синих.

Трезво рассудив, что после треволнений сегодняшнего утра добрая толика алкоголя мне не повредит, я взял рог.

– Пусть сказанное вами благословенно будет, – протостировал и выпил.

Арака – хороший человек. Усваивается хорошо. И для печени полезно. Ведь печень в организме человека ответственна за веселье души.

Я присел на низкий стул, намереваясь подкрепить растраченные силы. Тем более что арака, в отличие от водки, аппетит будит немедленно, причем зверский. На хороший кусок лаваша положил ломоть мяса, прикрыл его сыром, украсил зеленью, полил аджикой и только собрался откусить, вызвав тем самым бурление соков в желудке, как меня самым бессовестным образом прервали.

В комнату вбежала одна из моих родственниц.

– Ильхан, там Маугли приехал, – увидела дочку. – А я тебя по всему дому ищу. Иди ко мне.

– Не пойду, – сердито блеснула глазами кроха, – ты мне мяса не даешь.

Умная родственница не растерялась. Из кармана фартука она добыла чупа-чупс.

– Хочешь?

– Хочу.

– Иди ко мне, солнышко.

Недовольное солнышко, не выпуская из рук мясо и сыр, перебралось к девушке.

– Папуля, ты только быстрее, я к дяде Мише хочу, – величественно дала указание и уехала.

Вошел Маугли. Не тот Маугли, о деяниях которого живописал Киплинг. Нет. Родственник. От него ощутимо несло непереработанной водкой.

– Налейте ему, – распорядился Сократ.

Один из синих взялся было за кувшин, но вновь прибывший остановил его.

– Не надо. Мешать не хочу. С утра пьем. Водку лучше налей.

Синий недоуменно уставился на меня.