По слову Блистательного Дома

Из задумчивости меня вывел толчок под ребра.

– Гостей в дом позови, – прошипел Сократ.

Ох, действительно, как же это я. Повернулся к двоим в синих плащах, да и не плащи это вовсе. Нечто подобное арабы носят. Не помню, как называется. Они стояли, закутавшись в свои синие одежды, несмотря на жару, льющуюся с небес. Похожие, с резкими чертами лица. Солидные горбатые носы, тяжеловатые челюсти, длинные запорожские усы. Густые, кое как обкорнанные шевелюры. Серые глаза, смотрящие на меня с непонятным ожиданием.

Я приложил руку к левой стороне груди, слегка наклонил голову.

– Благодарю вас за помощь. Будьте гостями в моем доме.

Синие переглянулись. Тот, что спас меня от стрел, спросил:

– Ты не узнаешь нас, побратим?

Удивил он меня. Всех побратимов я вроде знаю. Алан помер. Мир праху его. Ахшар наркоманом заделался. Андрюха вот разве что. Андрий. Есть еще Якуб, но воодушевленный идеей создания Великой Ингушетии от моря до моря, теперь как-то не появляется. Но вежливость, господа, прежде всего вежливость.

– Для меня большая честь, что вы зовете меня побратимом, – нейтрально отозвался я.

– Тивас говорил, что он ничего не будет помнить, – сказал второй моему спасителю. И обратился ко мне: – Достойный яр, пройдет малая толика времени, и здесь будет весь гоард. А там есть люди, могущие вернуть тебе память.

Честно говоря, я ничего не понял, но решил не спорить.

– Мы, конечно, подождем, – я запнулся на незнакомо слове, – этот гоард. Пока же прошу быть гостями моего дома.

– Ильхан, – раздался голос супруги. – Там Никите совсем плохо. Скорую позвали. Измаилу позвонили. Говорит, приедет сейчас. Сократ сказал – плохой он.

Моя половина была настоящей подругой воина, но сейчас в ее большущих каре-зеленых глазах стояли слезы.

– Блин, – глухо рявкнул я, – в больницу его.

– Сократ говорит, нельзя.

Моему престарелому родственнику в таких вещах верить стоило.

– Эта женщина говорит о воине, что бился рядом с нами? – поинтересовался один из синих.

– Да.

– Пойдем же.

Никита лежал на лежанке во дворе. Я сразу понял, что дело плохо. Одна стрела торчала под левой ключицей, а вторая засела в животе.

– Зарина, – позвал я одну из сестер, – беги к Аслану, расскажи, что случилось. Пусть несет что-нибудь.

– Что несет?

– Он знает. Беги. Быстро.

Аслан в прошлом врач, теперь барыжничал наркотой, но навыков целительства не утерял.

По лицу Никиты разливалась мерзкая синеватая тень.