Бремя ошибочного мира

Не дойдя до своих покоев, он встретил Багира, который встревоженно несся к нему через весь коридор.

– Мой господин! О, Святые, я опасался худшего! После событий этой ночи я уже был готов оплакивать Вас!

– О чем ты? – недоуменно спросил Бэззер. – Меня не было больше суток.

– Идемте за мной, Ваше Величество, – шепнул вельможа и утащил принца в ближайшую дверь, откуда повел его различными проходами в другой конец дворца, – вот, здесь мы будем в безопасности.

– В своем дворце я везде буду в безопасности!

– Боюсь, что уже нет, мой господин, – продолжил шептать Багир.

– Да расскажи ты уже, в чем дело!

– На вас было совершено покушение, мой господин. Бедняжка, я любил ее как племянницу. Она просто оказалась не в то время, не в том месте, – вытирая слезы, всхлипывал вельможа.

– Покушение? Как?

– Юную Генриетту нашли мертвой в вашей опочивальне. Три арбалетные стрелы торчали из ее тела, и еще несколько было воткнуто в ту часть кровати, где должны были лежать вы.

– Кто мог это сделать?

– Я ничего точного сказать не могу, мой господин, но могу Вас заверить, что видел собственными глазами, как несколько воинов из личной стражи Короля направлялись к вашим покоям, когда луна взошла на небосводе.

– Это невозможно. Отец бы не стал…

– А Вы бы стали, – перебил Багир, – думать о его умерщвлении несколько месяцев назад? Со временем в головы людей закрадываются странные, порочные и даже мерзкие мысли. Ни один демон не может додуматься до того, на что иногда способен человеческий рассудок.

– Это не отец, – Бэззер замотал головой и оттолкнул толстяка, – нет. Я должен идти.

– Подумайте хорошенько, сколь отчаянными могут быть поступки правителя, которого вот-вот свергнут с вершины власти. Если Вам интересно, многие гвардейцы королевского гарнизона готовы поддержать Вас. Но это, разумеется, только в случае крайней необходимости.

Бэззер кивнул головой и поспешил по коридору к ближайшей лестнице, ведущей во двор, где его уже ожидал Конрад Фейн.

– Сэр Фейн, нам надо поговорить, – в полголоса заявил он.

– Ну, раз ты чувствуешь в этом сильную необходимость, то говори.

– Отец хочет убить меня. Половина его двора желает моей смерти, а остальная половина его погибели.