Бремя ошибочного мира

Сам Бэззер не сразу обратил внимание на подчиненного, наблюдая с довольной ухмылкой на устрашенных жителей города, которые, попрятавшись за стены домов, молча наблюдали за тем, что же будет делать их принц дальше.

– Они не понимают, что все это я делаю ради них, – вздохнул он, опираясь на рукоять косы, клинок которой был вонзен в постамент. – Все эти страдания, этот страх – ради их же благополучия. Но они не ценят. Грязные подонки, как они посмели осквернить честь Короны своей кровью! Они не в силах оценить все те усилия, что я прилагаю, – наконец, опустив взгляд себе под ноги, он увидел стоящего в строевой стойке офицера и обратился к нему, не скрывая своего раздражения:

– Чего тебе?

– Ваш отец, Король Кэрит, – лепетал офицер, – передает послание.

Бэззер мгновенно отозвал косу и спрыгнул с постамента, после чего схватил гвардейца за шиворот и поднял над землей:

– Что мой отец передает? – настороженно прорычал он.

– Он… – хрипел офицер, болтая ногами в воздухе, – он просит вас оставить свои дела здесь и поскорее вернуться в Столицу.

Отбросив солдата в сторону, Бэззер задумчиво отошел в сторону. Спрашивать с последнего повод такой просьбы было бессмысленно, ведь принц и так его знал. И повод этот был, наверное, самым печальным из всех возможных. Единственное, чего не мог простить себе молодой воин с самого детства, так это собственной слабости. Поэтому, когда ему приходилось сталкиваться с ударами судьбы, перед которыми он был бессилен, его каменное сердце разрывалось на части.

***

Монотонный серый дождь накрапывал по сырой земле, отбивая смиренный ритм, под который двигалась мрачная процессия. Тысячи людей, невзирая на погоду, вышли из своих домов и тихо плелись по улицам Столицы в сторону, где королеву Кори провожали в последний путь.

Прямо за королевским особняком находился прекрасный, вечно зеленый и сверкающий сад, в котором королева проводила практически все время после рождения последнего сына. Роды дались ей тяжело, и организм сильной жизнерадостной женщины, которая озаряла весь материк своей улыбкой, истощился за несколько недель настолько, что символ прекрасного превратился в нечто похожее на ходячий труп.

Всех членов семьи Редэм было принято сжигать на ритуальном костре, отдавая дань уважения той силе и духу, что поддерживали каждого из них на жизненном пути.