Причинность. На другой берег

Гуны всё ещё дежурят на месте преступления, а из Белой Столицы приехала служба зачистки, как только там прознали, что убитая – мухалас Зепар.

Хиона тихонько оседает в кресло и пытается собраться с мыслями, которые хаотично проносятся в голове, как составы высокоскоростных дишских поездов. Внезапно её осеняет:

– Письмо!

Хиона бегает взглядом по тёмной комнате, соображая, куда могла его положить.

– Почему я ничего не помню, – растерянно шепчет она в пустоту перед собой.

– Оно на тумбочке возле кровати, – раздаётся с лестницы голос Савитара.

Ребёнок стоит на нижней ступеньке, крепко сжимая руку Зоры, потирающей глаза свободной ладошкой.

Хиона, не раздумывая, подбегает к детям и обнимает сразу обоих.

– Долго я спала? – обеспокоенно уточняет она.

– Три дня и три ночи, – серьёзно отвечает Савитар.

Хиона отпускает детей и закрывает рот ладонями.

– Простите меня, я… – шепчет она, еле сдерживая внезапный приступ страха, смешанного со стыдом.

Дети на её попечении три дня были предоставлены сами себе, когда поблизости может разгуливать полоумная каари, убившая их соседку.

– Не плачь-ка, Хиона’эни, – Зора аккуратно берёт попечительницу за руки. – Он заботился о нас и очень вкусно кормил, – лепечет малышка.

Хи чуть снова не отключается от услышанного.

– Какой ещё «он», детка? – старательно пытаясь улыбаться и сохранять спокойствие, спрашивает северянка.

– Она про Сверра’эн, – вмешивается Савитар.

– Он понравился нам, – улыбается Зора. – Он делал благо.

Хиона крепко обнимает детей, пряча слёзы. Эмоции беспорядочно накатывают, не оставляя ни малейшего шанса себя контролировать. Зора крохотной ладошкой смахивает слезинку с лица Хионы.

– Сверр’эн ушёл вечером. Сказал, что ты скоро придёшь в себя, – добавляет Савитар. – Просил передать. – Юнец вытаскивает из кармана небольшое колечко.

– Что это? – удивляется Хиона, всхлипывая.

– Он сказал, что это пригодится, когда ты вспомнишь, – серьёзно отвечает Зора, забирая из рук названого брата кольцо. – Возьми. – Она протягивает его Хионе.

Сверр бесцельно блуждает в прохладной тьме, старательно воспроизводя в памяти образ Сефу, но никак не обнаруживая его ни в одной из возможных точек. Он практически отчаивается, но неподалёку вспыхивает еле заметный огонёк.