Причинность. На другой берег

Один из них, Раасул, методично хрустит пальцами, пересказывая произошедшее тем, кому рискнул довериться за неимением альтернатив.

– Нафрит… – сокрушается Амин, утыкаясь лбом в скрипучий стол.

– Что ты сказал? – запинается прерванный рассказчик, не прекращая теребить пальцы.

– Кровь, пот и слёзы! Скольких списали в этот раз? Ты знаешь? Скольких посылали в Та’Мануан? Ты знаешь?! – Амин накрывает голову ладонями и протяжно воет.

– Юзман не рассчитал! Настойку не предлагать, а то время Морока проспит под этим столом, – прикрикивает Раасул сквозь нарочито широкую улыбку в ответ на удивлённый взгляд Ральфа, а сам подвигается на расшатанном стуле ближе к Амину.

 – Вода тянет молнию, а ты – внимание!

– И воля твоя обернётся твоей погибелью, когда она единственная, а не Единая. И каждый голос обречён покориться шуму или покорить его своим множеством, – пафосно декламирует строчки из Постулатов хриплый бас в углу, после чего смачно сплёвывает на пол и опрокидывает свою пинту залпом.

Это третий участник встречи, до этого момента молчавший, облокачивается на стол и ехидно кривится, хотя взгляд его тонет в тени собственной печали, крепко приправленной алкоголем.

– Буря начинается под ногами, юзман, – медленно шепчет он на ухо воющему эфору.

– Нафрит! – не унимается тот.

– Знаешь, что с ним? – обращается Раасул к тому, кто всё ещё остаётся для него незнакомцем, хоть они и делят один стол.

– Услышь меня, и да вернётся благоразумие этой головы. – Третий участник встречи откидывается на спинку стула, снова скрываясь в тени.

Амин коротко всхлипывает и замолкает. Музыканты так некстати уходят на перерыв, и по таверне вместо барабанного боя раскатываются свистящие всхлипы с углового стола. Стараясь не параноить, что все вокруг пытаются подслушать, Раасул похлопывает плачущего эфора по плечу.

– Её звали Нафрит. – Амин поднимает голову и опрокидывает пинту.

– Кого звали? – вспыхивает Раасул, но шёпотом, отчего выглядит скорее смешно, чем угрожающе.

 – Я только что раскрыл твои уттарские глазёнки на происходящее на Висати, а ты зациклился на чьём-то имени, воешь и слюнявишь этот вонючий стол! Я не уверен, что его хоть раз протирали! Ты неблагоразумно назывался другом, а в момент моего отчаяния блеешь, как пьяная овца, не дав ни одного конструктивного комментария. Ай, юзман Амин! Вода! Вода! Что за недостойное эфора эмоциональное поведение?

Он резко замолкает, утыкаясь взглядом в одну точку. Грустнеет.