Причинность. На другой берег

– Разве ты должен был видеть это? – Сефу выглядит растерянной внутри его головы, а вот оригинал на площадке больше походит на биоробота со светодиодами вместо глаз.

– Видеть что? – только и может уточнить Сверр, стараясь не анализировать происходящее раньше времени.

– На что я иду. Это было… – Она осекается. – Я лишь хотела сказать, что тоже помню. Пусть и не всё. Послушай, мы на виду. Мне просто пришлось сбивать сигнал.

– Поэтому кричала? Хотела разбить канал?

– Да, но интеграция настолько мощная, что я не просто не разбила его, но и привела тебя к источнику.

– У канала два источника.

– Я не об этом… – Она снова осекается. – Даже в интервале мы не можем остаться одни. На благо. Ты очень рано вспомнил свою суть и помог мне приблизиться. Но упрямые поиски слишком, – образ задумчиво облизывает губы, – интегрировали тебя в этот пласт. Пока не ясно, как нам всем лучше поступать. Насколько безопасно делить одну точку, если ты понимаешь. Я буду помнить. Держись за мою память, как и всегда.

Я оставлю проход, если ты готов закрыть за собой.

– Что, прости?

Ответа нет. Внешнее пространство выходит из ступора, а канал слабеет. Яркость света возрастает. Ещё пара секунд и Вспышка достигнет экстремума, на какое-то время ослепив всю Та’Мануан.

Сверр уже с трудом ориентируется в ослепительном пространстве, но замечает, когда глаза Сефу возвращают себе привычный цвет. Уровень света вокруг поднимается. Откуда-то слева низкий голос глухо командует: «Давай».

В этот момент темноглазый блондин, до сегодняшнего вечера не интересовавшийся ничем, кроме дорогого алкоголя и занудной старой литературы, может разглядеть Сефу с головы до ног – до ног, балансирующих на обледеневших перилах.

Северянин слишком поздно бросается к ней. Сеф расправляет руки, словно крылья, и исчезает в яркой Вспышке, а образ на последнем дыхании обращается к Сверру: «И они дождутся тебя на краю, за его порогом: где свет превратился в воду, где началась жизнь».

Управляющий во второй раз обрушивается на ограждение, хватая руками воздух перед собой.

Мир погружается в глубину чистого света, словно льющегося из беспредельной пустоты вокруг. Рассмотреть хоть что-то теперь невозможно. Сверр обречённо оседает на металлическое покрытие площадки.

Стоит туману, сотканному из самого света, медленно рассеяться, толпа устремляется к лестнице, не желая дожидаться прихода тьмы Чёрного Ноазиса, или, как говорят местные, Ночи Дня.