Уссурийская метелица

Его мнение разделял и Магда. С чем и он был всецело согласен, отчего во многом доверял ему. А тут такая нерасторопность! Однако, капитан Муськин другого мнения о нём: не комсорг, а сплетник; не солдат, а размазня… За три месяца так хорошо узнать человека? – молодец замполит! Через какую лупу разглядел?..

Нет, ну чего он там? Морёнов!!.

– Морёнов! Немедленно покинуть машину! – приказал майор, и сам почувствовал нелепость своего приказания. Что солдат может слышать сквозь толщу воды?

Но это была не команда, крик души, страх за солдата.

К черту! Какие тут могут быть сейчас характеристики?!. Солдата надо спасать! Романов стал расстегивать портупею, заучено и быстро.

Бабенков борматал:

– Он меня ввытолкнул, а сам… сссам ттамм…

Морёнов рвался к дыре из последних сил, но валенок, разбухший, попавший между шахтой коробки передач и пассажирским сидением, сдерживал. Юрий дернул ногой раз, другой и понял – это конец! Им стала овладевать паника, а холод довершал её. От холода спёрло дыхание, что, возможно, и к лучшему – он не глотнул воды.

Ухватившись руками за верхние трубы – ребра жесткости автомашины – и, упираясь левой ногой в спинку одного из сидений, тянул правую ногу из валенка – валенок и портянка от сырости внутри словно приклеились к ноге.

То ли он стал галлюцинировать, то ли на самом деле кто-то, или что-то подплыло к его уху и спокойным голосом, до радости знакомым, сказал:

– Юраня, я тебе помогу. Спокойно, вытягивай ногу…

Мамин голос! И он как будто бы почувствовал себя спокойнее, прояснилось сознание

Юра последовал совету, и потянул ногу из валенка медленно, но уверено, без нервной торопливости.

Как только нога освободилась, его как будто кто-то невидимый подбросил вверх и вытолкнул пробкой из машины.

Оживились все, завидев белокурый шар в трещине. И та, словно рожая, медленно разверзаясь, выпускала из чрева на свет божий вначале пузыри воздуха, муть, а за тем – заново рождённого. И человек, ослабленный, мокрый, выходил из неё с муками, цепляясь руками за неровные, уже обмахрившиеся края тента.

Юрий вынырнул, ошалело завертел головой, хватая ртом морозный воздух, а, глотнув его, разом захлебнулся, ослаб, закашлял и оттого с трудом подтянулся, сел на бровку тента, не вынимая из дыры ноги. Вода ему была на уровне пояса. По голове, по лицу стекали струи, а вместе с ними слёзы, вдруг так неожиданно прорвавшиеся из глаз. Он счастливо улыбался, глядя на своих товарищей, плакал и видел их в мутной пелене.