Размытое

]…

Когда наши легкие были опустошены, мы умолкли, слушая, как нашим крикам вторили парящие в небе чайки. Они парили над морем долгими, ленивыми кругами. Казалось, что им очень больно.

Я широко распахнула глаза и отважилась снова посмотреть вниз, не обращая внимания на участившееся дыхание. От эмоций и сильного ветра на глазах выступили слезы, но я улыбалась, понимая, что во мне что-то изменилось. Нет, страха я не лишилась, но теперь меня как будто больше ничего не сковывало.

С каждым новым вдохом я становилась свободнее.

С каждым выдохом я становилась ближе к себе.

– Как тебя зовут? – спросила я, ощущая теплоту и силу парня, стоящего за спиной.

Я поймала себя на мысли, что жадно вдыхаю его запах и никак не могу надышаться.

– А это имеет значение?

Обратный путь мы проделали в молчании, слушая музыку. Когда зазвучала какая-то совершенно сумасшедшая песня в жанре регги-метал, парень выкрутил громкость на максимум и начал подпевать, ладонями отстукивая на руле ритм.

В этой какофонии звуков мы подъехали к отелю. Было еще рано, и я подумала, что у некоторых постояльцев утром будет весьма скверное настроение.

– Гидеон, – сказал он, когда я вышла из машины, старательно делая вид, что ничего не было, что этот парень несколько минут назад вовсе не держал меня над пропастью. Что не чувствовал моего страха и не видел слез.

– Гидеон, – повторила я и вдруг почувствовала во рту вкус спелой клубники.

Я решила немного прогуляться, обдумать все, прежде чем вернуться к себе в номер и позавтракать.

Я брела с восточной стороны отеля, когда заметила небольшой деревянный шалаш на дереве. Мне нравилось, что его выстроили вокруг секвойи, пробивавшейся стволом сквозь шатровую крышу.

Под деревом сидел бомж и, прищурившись сквозь густой дым трубки, разглядывал лежавшие перед ним карты с эротическим содержанием. Вдруг из кустов выбежал огромный попугай жако и с воплем «Чо вытаращилась, коза непокрытая?» побежал на меня, агрессивно растопырив в стороны серые крылья.

Сначала я потеряла дар речи, а потом поняла, что окончательно и бесповоротно влюблена.

– Рик! – гаркнул бомж. – А ну п-шел вон, негодяй!

Он кинул в птицу рваный шлепанец, но не попал. Я поняла, что он не целился, а лишь хотел припугнуть сорванца. Попугай, нахохлившись, резко остановился и, как ни в чем не бывало, гордо вышагивая, направился в другом направлении.