Вызов

Как только ткань соскальзывает с моих плеч, я чувствую, как множество взглядов устремляется на мою грудь. На моих щеках вспыхивает румянец, но я не обращаю на него внимания и поджимаю губы.

– Все в порядке? – уточняю я у Гэвина, карие глаза которого точно остекленели.

– Эм, да, все хорошо. Я… ты… эм… мне нравится твое платье.

Мэтт хихикает со своего нового места на одном из кресел.

– Подними челюсть, любовничек.

Это выводит Гэвина из ступора. И хоть вначале остальные парни и пялились, они снова начинают нормально себя вести, и я им за это благодарна.

Я бы, конечно, не назвала их идеальными джентльменами, но они и не мудаки.

Как только привозят еду, парни включают «Глубинную звезду номер шесть». Я ем свой салат с курицей гриль, смотрю, как на подводную военно-морскую базу нападает гигантский краб-монстр, и все это время задаюсь вопросом, какой гипнотической силой меня заставили тусить с Конором Эдвардсом.

Не то чтобы я была против. Он интересный. Даже милый. Но я до сих пор не разгадала его намерений.

Когда дело доходит до мужчин и дружбы с ними без видимой причины, я обычно становлюсь скептиком. В машине я спросила его, зачем он устроил то представление перед Абигейл и ее дружками, и он просто пожал плечами и сказал:

– Потому что шутить над кем-то из сообществ – весело.

Я верю, что ему было весело над ними шутить, но в то же время понимаю, что это не единственная причина. Просто я не могу спросить его об этом при соседях. Из-за чего у меня возникает вопрос, знает ли он об этом и использует ли их как прикрытие, чтобы мне не отвечать.

– Где тут вообще логика? – Джо, который велел мне называть его Фостером, курит кальян, откинувшись в кресле. – Разница в давлении между такими большими глубинами потребовала бы несколько часов декомпрессии перед подъемом.

– Приятель, их миниподлодку пытается съесть гигантский краб, – говорит Мэтт. – Ты слишком много думаешь.

– Не-а, чувак. Это абсурд. Если они хотят, чтобы я всерьез воспринимал их сюжет, то они должны соблюдать базовые законы физики.

Ну сами подумайте. Где преданность сценарному делу?

Конор рядом со мной на диванчике трясет головой, явно сдерживая смех. Он такой привлекательный, что сложно сосредоточиться на чем-то, кроме его точеной челюсти и безупречно симметричного лица, точно у кинозвезды. Каждый раз, когда он на меня смотрит, мое сердце делает сальто, как счастливый дельфин, и мне приходится усилием воли сохранять видимое спокойствие.