Вызов

– Мать воспитала меня приличным человеком, но приличиями можно и пренебречь, если захочешь.

– И что же считается неприличным на западном побережье? – спрашиваю я, замечая, как у него подрагивает верхняя губа, когда он дерзит.

– Ну… – Все его поведение меняется. Он щурится. Дыхание замедляется. Конор облизывает губы. – Не будь я джентльменом, я мог бы попробовать убрать тебе волосы за ухо. – Он скользит пальцами по моим волосам, а потом вниз по шее. Мягкое перешептывание между его кожей и моей.

Моя шея покрывается мурашками от возбуждения, а дыхание перехватывает.

– И провести пальцем по плечу.

Он так и делает, учащая мой пульс. Становится больно дышать.

– И скользить дальше, пока… – Он доходит до бретельки моего бюстгальтера. Я не заметила, что она вылезла из-под свитера с V-образным вырезом.

– Ладно, хорош, парень. – Приходя в себя, я убираю его руку и поправляю рукав. Господи, на этом парне должна висеть табличка с предупреждением. – Кажется, теперь я поняла.

– Ты чертовски привлекательная, Тейлор.

 – На этот раз, когда он заговаривает, я не сомневаюсь в его искренности, разве что во вменяемости. Похоже, такие, как он, редко бывают привередливыми. – Уж поверь мне и даже не смей сомневаться.

Следующие несколько часов я так и делаю. Я разрешаю себе притвориться, что такой человек, как Конор Эдвардс, и правда на меня запал.

Мы лежим в нелепом коконе из игрушечных животных Рейчел, болтая так, будто дружим уже годами. Как ни странно, нам всегда есть что сказать, в разговоре нет никаких заминок.

Мы переходим от банальных тем вроде вкусной еды или общей любви к научно-фантастическим фильмам к более серьезным – например, я признаюсь, что чувствую себя не в своей тарелке среди девушек из сестринства, – а потом и к веселым – так Конор рассказывает, как в шестнадцать напился до чертиков после выездной игры в Сан-Франциско и нырнул в залив, намереваясь доплыть до Алькатраса.

– Появилась гребаная береговая охрана и… – Он замолкает посреди предложения, громко зевая.

 – Блин, у меня глаза слипаются.

Я заражаюсь его зевком и прикрываю рот рукой.

– У меня тоже, – сонно говорю я. – Но мы не уйдем отсюда, пока ты не закончишь эту историю! Потому что, черт возьми, ребенком ты был безбашенным.

Это вызывает у норвежского бога, лежащего рядом со мной, громкий хохот.

– Я слышу это не в первый раз и уж точно не в последний.

Когда он заканчивает рассказ, мы уже непрерывно зеваем, быстро моргая, чтобы не заснуть.