Изгой

– Форель была, кстати, размером чуть поменьше…

– Ага, пап, спасибо, – перебиваю я, – не хочет он слушать про твою форель.

Сайлас слишком вежлив, чтобы спасаться самому, так что я хватаю его за локоть и тащу к лестнице. Папа какое-то время бродит внизу, а потом уползает к себе в берлогу. Где-то через десять минут он якобы случайно пройдет мимо дверей моей комнаты и притворится, что не подслушивает, а я притворюсь, что не заметила. Это уже традиция.

– Итак… – Мы падаем на кровать, и я включаю телевизор, чтобы создать легкий шумовой фон.

 – Вот ты и вернулся.

– К сожалению.

– И как прошла поездка на Винъярд?

Он закатывает глаза от того, как я выделяю последнее слово. Ну не могу я не подколоть его, когда он как какой-то напыщенный британский задрот бегал по острову в рубашках поло и мокасинах, словно член мафии на гольф-карах. Сайлас невероятно близок со своей идеальной семьей, будто сошедшей с экрана телевизора, и они проводят лето, катаясь на лодках и устраивая вечеринки, где варят лобстеров.

Это очень мило и отвратительно одновременно.

– Нормально прошло.

Я вглядываюсь в его лицо, которое словно бы краснее обычного.

– Ты что, умудрился загореть?

– Мои сестры оставили меня спящим на пристани, – бурчит он, – и я проснулся похожим на вареного рака. На прошлой неделе был мой личный сезон линьки.

– Бедняжка. – Я и правда ему сочувствую. Сайлас может сгореть просто потому, что сел слишком близко к окну. – С Ами виделся уже?

Он колеблется, и эту реакцию я последнее время наблюдаю все чаще.

Они с Ами вместе с самого первого года в академии Балларда, где мы все и познакомились. Сам он никогда в этом не признается, но я уже начинаю сомневаться, остается он с ней из какого-то реального интереса или все же из-за привычки.

– Она позже возвращается. Встретимся в выходные, я думаю.

– И как у вас дела?

– Да норм.

Я молчу и даю ему время убедить в этом самого себя. Когда у него не получается, он пожимает плечами.

– Она хотела тоже поехать на Мартас-Винъярд, но родители ее не отпустили.

Они все собирались на ранчо ее бабушки с дедушкой, какая-то большая семейная тусовка. Ей это все не очень понравилось, – признает он.

– Ты осторожнее, а то еще проснешься уже женатым на ней.

– Вот почему ты всегда это делаешь? – раздраженно вздыхает он, садясь.

– Что?

– Ты знаешь что. Придираешься ко всему.

– Это как? – Я стараюсь не рассмеяться, когда он пытается сделать страшное лицо, но у него ничего не выходит.