Теория бесконечных обезьян

Вспоминая более взрослых авторов с дубленой шкурой, я посоветовал слушать большинство: большинство в ажиотаже скупало книгу, красиво ее фотографировало, сыпало цитатами и рисовало картинки по мотивам. И если честно, я до сих пор не до конца понимаю, почему после этого совета Варя сухо попрощалась и положила трубку.

Через несколько дней я, заметив, что она продолжает хандрить, поехал к ней домой, все равно хотел отвезти прибывшие авторские экземпляры. Да и пилигримово любопытство одолело, в Шуйском – непонятно в честь кого названном городке – я раньше не бывал, Варя приезжала в Москву сама.

Я сразу уверился: город таки получил имя в честь того самого Михаила, несчастного юного полководца Смутного времени. Его стилизованный монумент – курчавый безусый богатырь в кольчуге и с двурушником – встретил меня прямо на вокзальной площади. Больше городок, застроенный в равной пропорции старыми купеческими домами и печальными стайками неуклюжих хрущевок, меня, к сожалению, ничем не удивил. Впрочем, там жила Варя.

Это – удивительно.

Я приехал со свеженькой «Прагой» – универсальным тортом, который любят, по моему опыту, практически все. Коньяк не повез, вообще еще не знал, пьет ли она. Варя мне и торту порадовалась, взбодрилась после того, как я в который раз клятвенно уверил ее, что книгу мы взяли не чтобы заткнуть дыру в серии – она действительно хороша. Мы полистали издание, с сожалением выловили пару опечаток, а потом отправились пить чай на ее тесную кухню. Там тема «литературных гадостей» опять вылезла.

Кстати, тогда я, наверное, и влюбился, хотя уже не вспомнить. У любви не всегда есть «точка вскипания», часто это скорее равномерное нагревание – исподволь, взглядами, улыбками и вот такими вечерами, полными внезапных честностей. Теплеет, теплеет под сердцем… а потом ядерный взрыв. Хи-ро-си-ма.

Из разговора с Варей я узнал о мотивации, о которой не задумывался раньше и даже не слышал. Не сомневаюсь, что она была у многих, но большинство авторов в ней просто не признавались, слишком уж наивно.

Они, если у нас заходила философская беседа о том, для чего, собственно, писать книги, как правило, называли:

– Самовыражение (как в старой рекламе не то шоколада, не то газировки: «достойно уважения»).

– Сублимацию и компенсацию (эти слова любили люди с дипломом психолога).

– Желание стать богатым (честные, но наивные у меня тоже есть).

– Желание стать классиком (таких я мысленно жалел и желал долгих лет).