Серебряная клятва

Тем не менее, помедлив совсем чуть-чуть, он прибавил: – И даже поддерживаю, это разумно в военное время.

– Но, конечно, так нельзя, – твердо продолжила Имшин и улыбнулась теплее. – Прости меня. Твои люди, самые уставшие, могут перебраться на постой. У нас всегда пустует часть казарм, прежней армии ведь давно нет. К тому же, не думаю, что это займет много времени. – Она бросила рассеянный взгляд на стоявших перед лобным местом шелковых. – Вы ведь, если я не ошибаюсь, скоро собираетесь в путь.

– Не займет… – так же рассеянно пробормотал Янгред.

Имшин оживилась. Кажется, она правда чувствовала вину и теперь радовалась.

– Скажи, сколько солдат придет к нам? Нужно же подготовить им кров.

– Четыре сотни… – медленно, что-то считая в уме, сказал Янгред, – разместятся?

– Вполне! – Она продолжала внимательно на него смотреть. – А командующие? Я могла бы предоставить вам покои в нашем… моем Голубом замке. Это честь – принимать вас. Я даже почтила бы это пиром, пусть и горюю по Карсо… – Снова губы дрогнули в слабой улыбке, она перевела взгляд на Хельмо.

Хельмо поймал взгляд Янгреда – и «Да» не слетело с губ. Он сам скучал по жене Карсо, по ее чудным мальчишкам, чьей любимой забавой было заклинать змей, и все же… в приглашении многое виделось неправильным – прежде всего, то, что заночевать в тепле удастся далеко не всем. Несколько сот наемников, а остальные? Конечно, он не сердился, опасения и некоторая прижимистость Имшин были понятны, и все же.

– Ты очень добра, – покачал головой он. – Но, думается мне, место командиров с теми, кто будет ночевать без крыши и очага.

Янгред одобрительно кивнул, даже хлопнул его по плечу. Имшин, наоборот, огорчилась.

– Жаль. Мне… нам всем… так грустно без Карсо. И вообще, я тоскую по былому… – Она взяла Хельмо за руку, кончиком пальца начала водить по линиям на ладони. – Помнишь, как я тебе гадала? Разучилась, все забыла… а тоскую.

Он опять потупился, стал колебаться – все же какая она была красивая, какая родная. Часто он видел ее в Ас-Кованте в детстве; часто слышал ее звонкий хохот на пирах. Как головокружительно она там танцевала, не стыдясь поражать всех обнаженной полоской живота и стройными ногами, как обтирала ему, Хельмо, окровавленное лицо после пары неудачных детских драк и как хотелось утешить ее сейчас – погасшую, потерянную.