Серебряная клятва

 – И – нет, вы были в городе со мной и, думаю, понимаете, что обстановка там тревожна. Вам не были рады, во всяком случае, не слишком. Нет? – Хельмо не сразу нашелся, не захотел кривить душой и выглядеть слепым. Янгред в ответе и не нуждался. – Я их понимаю. Вы, так сказать, плохой гонец. Пришли, требуете людей, чтобы их поубивали, и… что делают с плохими гонцами, Хайранг?

– Ну. – Тот явно не обрадовался, что к нему обратились, но послушно изрек: – Отрубают головы.

На лице все еще читалось здравое сомнение. А вот Янгред мрачнел все сильнее.

– Вот именно. Подумайте сами, – снова он обратился к Хельмо. – Разве вам непонятно, почему этот ваш указ не зачитали, а нас не пустили? Все эти отговорки…

– Понятно, – тихо, но твердо возразил Хельмо. Он и не думал, что Янгред, со всеми его шутками, все же затаил обиду на негостеприимную Инаду. Это было очень по-детски и… по-иноземному. – В городе траур, многие напуганы.

– Напуганы? – Янгред сощурился. – Мне показалось, настроения там иные. В Цветочных землях для такого даже есть слово – сепаратистские.

Тут Хельмо все-таки вспылил, потупился. Это было слишком.

– Так, остановитесь-ка. – Он поджал губы. – Вы можете злиться, имеете право, но Имшин – наш друг и гарант безопасности. Даже если вдруг, – это он выделил, – людей она не даст, то и вредить не станет. – Он даже всплеснул руками. – Подумайте, в чем смысл? Глупость? Месть дяде и мне? Или она, по-вашему, рассудком по…

– Ну-ка ешь, моя хорошая.

Хельмо вскинулся. Янгред, оказывается, снова не слушал – подошел к обозной лошади, погладил ее по морде и сунул в зубы яблоко.

– Прекратите. – Голос предательски дрогнул. Все становилось ровно так, как он еще вчера опасался. – Что вы делаете? Вы слышите меня?..

К нему лишь чуть повернули голову.

– Что именно прекратить? И – да, прекрасно слышу.

Хельмо приблизился в несколько быстрых шагов. Лошадь уже почти доела яблоко, Янгред отряхнул руки и все с тем же надменным видом развернулся.

– Послушайте… – опасливо пролепетал Хайранг непонятно кому. – Давайте все же…

Хельмо было жаль его, но сдерживаться он не собирался. Вспоминалось разом все – клочковатые бороды, «дикари», нелепые вопросы, которые он сам же задавал, вроде «Я вас не раздражаю?».