Ради тебя дышу

Стеллан изменился в лице и несколько минут напряженно переваривал информацию. Казалось, он накрепко вмерз в кресло. Временами он бросал уничтожающие взгляды на Бернадетту, словно подозревал её в случившемся. От досады мужчина сжимал до скрипа зубы, и на его щеках выступали желваки. Ситуация явно была не в его пользу.

Агрона сидела, непонимающе выпучив глаза и нервно барабаня ногтями по крышке стола. Зловещее молчание сына заставило её нервничать. В проклятом письме говорилось о войне, но Альдэрия уже целую вечность ни с кем не воевала.

– И что это значит? – с истерическими нотками в голосе, спросила Агрона.

– Черт его знает! – ругнулся Стеллан и снова, наградив Берни испепеляющим взглядом, обратился к ней: – Ну-с, как ты это понимаешь?

Девушка неприязненно дернула черной бровью.

– Тут и понимать нечего, Стеллан.

– Это еще почему? – зло прошипел он.

– Потому что, после убийства Сэдрика и графа Брайсли, ты автоматически стал командующим войска поместья. И, если помнишь, ты дал королю вассальскую клятву на верность, которая в случае такой вот ситуации обязывает тебя стать одним из военачальников, и подразумевает присоединение каждой отдельной армии в одну, королевскую, – ответила Берни и язвительно повторила слова Агроны: – Ибо даже ты не в силах противиться воле Его Величества.

– Заткнись! – рявкнул он.

– Что… что всё это означает?! Я ничего не понимаю! – запричитала мачеха.

– Я думаю, мама. Нет, это какая-то неудачная шутка. Ошибка. Я незамедлительно еду в Дэри, разузнаю обстановку и вернусь. Только прошу, мама, ничего без меня не предпринимать и никуда не выезжать.

– Хорошо.

Стеллан увидел как, сводная сестра с презрением покачала головой. Залепить бы ей добрую оплеуху, да времени жалко.

– Не дождешься, Бернадетта. И ноги моей на войне не будет!

– Кто бы сомневался, – одна из ее бровей высоко взлетела вверх.

Стеллан не удостоил ее ответом, собрался за считанные минуты, прихватил весь свой отряд – он и вправду не мог игнорировать приказ короля – и умчался словно ураган. Леди Агрона удалилась в свою комнату, бурча себе под нос проклятия в адрес Его Величества, Мартанэса и всего того, что встало между ней и её мечтами.