Ради тебя дышу

Берни благодарно пожала руку Оллгару, расхваливая его за инженерный талант и оказанную помощь, отчего его рубиновые глаза умаслились.

Умаявшись окончательно, девушка затемно вернулась в дом. Проходя по кухне, она схватила бутерброд с сыром, запихнула его рот и наспех запила соком. Поднявшись к себе в комнату, она сбросила ботинки, стянула чулки и прошлепала в ванную. Бернадетта расстегнула пуговицы тугого пиджака с высоким стоячим воротником и, плеснув себе воды на лицо и шею, обтерла кожу. Достав шпильки из узла на затылке, она мотнула головой, отчего волосы темной пышной волной упали на плечи и спину.

Погасив свет в ванной, она протопала к окну, распахнув обе его створки и пропуская в комнату вечерний воздух, наполненный благоуханием весенних цветов; прохладный легкий ветерок приятно охлаждал шею и грудь, проникая через тонкую прозрачную ткань нижней сорочки. Наслаждаясь ощущением свежести, девушка потянулась, подняв руки вверх. Именно в таком положении бархатный голос лорда Харлина полностью овладел разумом Берни.

– Черис, у меня к тебе разговор, – Эдан беззвучно вошел к ней в комнату и замер, чувствуя, как вот-вот упадет челюсть от картины, поразившей его и без того воспаленное воображение.

Девушка резко развернулась, забыв, что одна лишь прозрачная сорочка теперь служила ей одеждой выше юбки. Руки Берни безвольно упали вниз, а после непослушные трясущиеся пальцы принялись наперекосяк застегивать пуговицы пиджака. Она совсем не привыкла к тому, что кто-то без стука заходил в её комнату, как делал это Эдан.

В мгновении ока, словно барс в несколько прыжков, Эдан очутился рядом. Опасные и темные желания стерли из его памяти истинную цель визита. Ему до смерти осточертело видеть Черис в глухих серых одеяниях, которые он давно мечтал просто испепелить и которые, к тому же, скрывали такое сокровище. Схватившись за воротник отвратительного пиджака девушки, он легко превратил его в бесформенные клочки: ткань жалобно затрещала под натиском силы, а пуговицы россыпью упали на пол.

Обхватив ладонями тонкую талию ошеломленной девушки, он подчинился абсолютно эгоистичному порыву прижать её к себе, чтобы никогда больше не отпускать.