Ради тебя дышу

Берни спросила имя несчастной и пришла к неожиданному умозаключению – все они были похожи внешне на любовницу лорда Харлина: белокурые, со светлой кожей, пухлыми алыми губами и светлыми глазами. Бернадетта нахмурилась – по крайней мере, еще одна такая копия прислуживала в особняке, и, значит, она в беде. Молодой хозяйке пришлись не по душе жестокие деяния леди Ульрики в отношении своих, пусть даже бывших, подданных. Она просто обязана пресечь дальнейшие пытки ни в чем не повинных женщин и девиц. И плевать, если вызовет на себя гнев лорда Харлина.

– Ты, Кристина, с сегодняшнего дня отправляйся к матери работать на ягодники, – сказала Берни. – Справишься? Не забыла, как ухаживать за малиной и собирать её?

Девушка шмыгнула носом, улыбнулась, и лицо её просветлело.

– Благодарю, вас госпожа.

– Да, но почему мне никто мне не сообщил о первом случае? – строго спросила Берни, глядя на мастера Абнара.

Тот удрученно вздохнул, переглянулся с Кристиной и ответил:

– Никто из нас не хочет, чтобы вам тоже попало, госпожа.

– Это еще, с какой стати?

– Все заметили, что в последнее время лорд Харлин итак рычит на вас. Так зачем отягощать вас пустяками?

От возмущения Бернадетта взъерошила густую челку. Брови девушки сначала высоко взметнулись вверх, а после сошлись на переносице, образовывая вертикальную морщинку на лбу.

– Это – пустяки?! – указала она на лицо Кристины. – Если Ульрика свихнулась от своей ревности, то почему это должно отражаться на всех вас? Пора покончить с этим произволом!

Мастер Абнар внимательно посмотрел на госпожу и хитро прищурил глаз.

Возможно, леди Ульрика не тех воспринимает за угрозу себе?

Глава 8

Лорд Эдан Харлин не спал с полпятого утра от назойливо ворочавшихся тяжелых мыслей. Он сидел в библиотеке, удобно устроившись на том диване, где обычно располагалась Черис, и анализировал все события трех недель, после приезда любовницы. К своему удивлению Ульрикой он пресытился уже после второй ночи, а через неделю он настолько устал от неё, что трещавшая болью голова вызывала приступы раздражения.

Ульрика, заметив смену его отношения к себе, словно обезумела. В ней снова взыграла ревность, особенно, когда она увидела здешних женщин. И каждая из них, кто имел несчастье быть хоть каплю схожей с леди Ульрикой, становился её потенциальным злейшим врагом. Она считала себя идеалом женской красоты и не могла допустить, чтобы кто-то соперничал с ней.