Ради тебя дышу

– Так вы один из них, что ли? – почти пропищала она, теряя силы в неравной схватке с ним.

От осознания своих жалких попыток освободиться из его объятий, раздражение нарастало в ней удушающей волной. Пряный теплый аромат, исходивший от прижатого к ней разгоряченного тела, ударил ей в ноздри. Ослепительная улыбка, откровенный раздевающий взгляд и этот его голос вызвали в Берни смешанные доселе неведомые ей чувства. Собственная слабость и трепет перед ним угнетали девушку. Она злилась на себя и злилась на него, этого неотразимого лорда Эдана.

И, судя по выражению его лица, её бесплодная борьба с ним и самой собой, доставляла ему особую радость.

– С тех пор, как я увидел тебя, думаю, самые тёмные стороны моей сущности вырвались наружу, милая, – сказал он, смакуя каждое слово.

Берни упрямо и непокорно вздернула подбородок.

– Я добровольно не дамся. Это понятно?

– Предельно, – хищно усмехнулся он и, обнажив при этом один клык, провел по нему языком.

До чего забавная девчонка! Ни капли не поддается его влиянию или успешно делает вид, что не поддается.

И при этом умудряется не вызвать в нем раздражение или гнев своим упёртым нежеланием отвечать на интересующие его вопросы и своим непослушанием.

Увидев это его движение, Бернадетта ощутила себя каким-то лакомством. Особым лакомством для него, лорда Харлина. Ужас! Всё внутри неё сжалось, словно предчувствуя нечто опасное для себя. Рванувшись было назад, она с очередной порцией досады поняла, что даже мысль сдвинуть с места такого сильного человека, как лорд Харлин, абсурдна по своей сути.

А Берни по-прежнему была прижата к его телу. Горячая краска бросилась ей в лицо, когда рука Эдана бесцеремонно опустилась на ее ягодицу.

Заворожено наблюдая за его лицом, с нарастающей паникой она чувствовала, как его глаза затягивают её душу в омуты неведомой для неё страсти, и не знала, как сбросить с себя наваждение. В памяти всплывали клочки размытых рассказов о том, как представительницы её племени теряли рассудок в присутствии фламийцев.

И влияние их было велико, ибо любая особь женского пола из рода обычных людей охотно отдавала себя фламийцу на забаву, равно, как и мужчины становились безвольными рабами фламиек.

Неизвестно чем бы всё это окончилось, если бы в дверь кто-то не стукнул.

– Эдан, лорд Нивен через пару минут опустится во двор, – раздался голос Оллгара.

Лорд Харлин нехотя отпустил Берни. Тень грусти скользнула по его лицу, но потом оно снова приобрело каменное выражение.