Ради тебя дышу

И чтобы создать хотя бы иллюзию этой самой силы, или быть готовой к неожиданным подлостям Стеллана, она распихала парочку кинжалов по заветным местечкам в своей комнате. Благо и применить их она могла совсем неплохо: и папа, и брат позаботились о том, чтобы она сумела защитить себя, научив владеть мечом и несколькими элементарными приемами самообороны.

Неожиданно Бернадетта вздрогнула, почувствовав чье-то присутствие.

– Я знал, что найду тебя здесь. Ты всегда так далеко уходишь, сестренка, – Стеллан поравнялся с девушкой, стоящей на берегу реки.

– Вы итак останетесь с пустыми руками, даже если по какой-то невероятной случайности усадьба отойдет вам, – отозвалась она.

– Это еще почему?

– Вы просадите всё до последнего золотого, и вас бросят в долгую тюрьму, – безразлично ответила она. – Впрочем, туда вам и дорога.

Лицо Стеллана перекосилось от ненависти.

– Ничего у тебя не выйдет! Рано или поздно, ты ответишь за свои слова.

– Жаль, что перед законом ни ты, ни твоя мать уже не сумеете ответить за свои поступки, – резко бросила она.

– Что ты имеешь в виду? – насторожился он.

– Я знаю, кто виновен в смерти Сэдрика и отца. И этого достаточно.

Он опешил, но взял себя в руки. Желание воткнуть нож ей в сердце проснулось где-то глубоко, но он понимал, что этим только усугубит положение дел.

– Знаешь? И мучаешь себя, терпя наше присутствие? Не упрямься и подпиши дарственную.

– Пусть это останется вашей мечтой. Когда-нибудь ни одна сила на свете не помешает мне с огромным удовольствием вышвырнуть вас из поместья, чтобы вы не отравляли здешние земли, – отчеканила она.

– Что-то ты слишком самоуверенна сегодня, – он дернул её за локоть и развернул лицом к себе. – Не боишься, что когда-нибудь я изуродую твое личико?

– Тогда сам будешь платить по своим счетам и счетам леди Агроны! – А когда она увидела на его лице желание пригрозить ей расправой над жителями усадьбы, сощурившись, бросила: – И посмей только тронуть здесь кого-либо, я пальцем ради вас больше не пошевелю.

Он поджал губы. В этом деле – правда и сила за ней. А представить иную, отличную от этой сытой и сладкой, жизнь он не мог и не хотел.