Ради тебя дышу

На какое-то время с их уст больше ни разу не слышали о вишневом дереве. Однако, отдыхая по вечерам после тяжелого труда в общих залах, погруженные обсуждением своих впечатлений от фламийцев, о своих личных переживаниях, планах на будущее, предстоящих весенних хлопотах, когда с удлинением светового дня, работы также увеличится, в их неспешных разговорах снова проскальзывала та самая вишня. Можно было подумать, что людям за зиму надоели сушеные фрукты, и они соскучились по свежим. Но в имении об этой вишне все говорили с каким-то придыханием и уважением.

И тогда Эдан, невероятно раздраженный невозможностью добиться правды, сказал однажды Оллгару:

– Разузнай-ка мне, о какой такой вишенке они тут все болтают? Ты понимаешь, как?

Оллгар дернул рыжими бровями и понимающе кивнул.

Через день, когда Эдан и Оллгар шагали по длинному коридору, увешанному портретами рода Брайсли, внимание лорда привлек один из них. На нем в полный рост был изображен высокий мужчина с проседью в темных волосах, рядом стоял молодой подтянутый парень в военной форме, между ними на стуле сидела девочка-подросток.

– Говорят, это граф Брайсли, его сын и дочь. Наверное, та, что убежала, – пояснил Оллгар.

– Вероятно, – пробормотал Эдан.

Что-то было не так. В этом портрете. В этой девочке. Эдан приблизился, несколько минут изучал лицо девчушки, а потом возглас удивления сорвался с его губ:

– Смотри, мне кажется или у неё – красные глаза?

Оллгар пригляделся.

– Нет, скорее карие. Художник краски перепутал, – улыбнулся он.

Эдан хохотнул и, отвернувшись, они проделали путь дальше.

– Кстати, Эдан, я выполнил твою просьбу, – довольно усмехаясь, сообщил Оллгар.

Тот с неподдельным интересом взглянул на друга.

– Одна до дрожи милая служанка была не в силах противиться моим чарам, – начал Оллгар. – Она, сама того не подозревая, проговорилась, что вишня, о которой они все тут толкуют, это, ты не поверишь…

– Не томи уже, – сказал Эдан.

– Так они называют одну из ткачих, которую, как заметили, многие наши парни, чуть что, они окружают плотным кольцом, скрывая от посторонних глаз.

– Да что ты говоришь? – Эдан потер пальцами подбородок.

– Но это еще не всё. Я велел ребятам понаблюдать за ткацкой, незаметно послушать и оказалось, что они иногда оговариваются и называют её госпожой. Она их тут же обрывает.