Белые пешки

 – В Чечню? В Афган?

– Типа в разведку пошел? – умилился Кирилл этой попытке переобуть советскую идиому. – Ни с кем. Но дело не в них, дело в том, что я в принципе не рвусь на войну, пока на мою страну не нападают. И тебе не советую, отвоевался.

Отец молчал, потирая осколочный шрам на левом запястье. «Я про другое», – читалось в глазах, но вместо злости там теперь была жалость. Он знал, что прав. Реально друзей у Кирилла среди однокурсников не было. И со школы не осталось. Плохо он сходился с людьми, они все казались ему либо скучными, либо тупыми.

А если честнее, он просто считал их заведение слишком… энергозатратным. Точно так же он ненавидел покупать новые телефоны, компьютеры, любую технику – ко всему этому приходилось изучать инструкции, прежде чем пользоваться. А с людьми еще и инструкции нередко противоречили функционалу.

– Может, тебя просто напрягает, что я тебя однажды могу опозорить? – Впрочем, это тоже был удар в пустоту. – Хитоном или еще чем… вот и лезешь куда не надо?

Отец сделал шаг ближе.

Он смотрел так, как умел смотреть только сам Кирилл: с непередаваемой уверенностью в собственной правоте, втаптывающей собеседника в пыль.

– Если бы ты имел какое-то отношение к моей профессии… – Он помедлил. – Может быть. Но ты выбрал свою судьбу, на свою голову, – он сделал логическое ударение, но дальше опять смягчился: – И у тебя… у вас, у врачей… там свое понимание позора, свои «хорошо» и «плохо». Надеюсь, ты справишься с этим сам.

И это тоже был удар по больному. Который Кирилл никогда не мог отбить.

– Все, ладно. – Отец, похоже, понял, что внятного ответа не добьется, и махнул рукой. – Давай по фактам. Мои друзья приедут и будут отдыхать на даче с тобой и мамой. А ты будешь с ними общаться. Потому что иначе я отберу твою машину и буду трахать твой мозг весь следующий год. А то и обряжусь в простыню и припрусь к вам.

По фактам, ничего не скажешь. Даже риторику подхватил. Кирилл закрыл глаза, старательно притворяясь мертвым. Лучше так, чем скрипеть зубами.

– Альтернатива? – Он даже губ почти не разомкнул.

– Нет. Это автократия. Крепись. Ночи.

Скрипнула дверь – кажется, отец вышел. Кирилл открыл глаза, убедился в этом – и взвыл на всю комнату. Повернулся на бок. Прикрыл глаза.

«У тебя нет друзей. Ты ничего не понимаешь. Тебе не с кем идти в разведку, поэтому ты пойдешь туда с теми, с кем я скажу. И врач из тебя будет хреновый, потому что ты козел». Ну что ж…

Материться почему-то больше не хотелось.