Белые пешки

Она еще перфекционистка, любит идеальные показатели. Особенно психует, если Лорд… Лорд…

– Вдруг он будет меня ругать? – жалобно и яростно одновременно спросила она, и я едва не хрюкнул просто от злорадства, но даже поправлять не стал.

«Меня-я-я». Нас тут двое вообще-то, и я не так бесполезен, как ей кажется. Мои шутки-прибаутки и всякие там «Добро пожаловать, без паники, эти рога на моей голове накладные, с корпоратива прошлого остались, зато смотрите, какой у меня блокнотик с корги!» успокаивают некоторых бедняг.

Но такая она, Гонни. Самовлюбленная и гиперответственная – гремучее сочетание.

– Расслабься, – вяло попросил я. – Ну… немного. – Я подумал еще чуть-чуть и предложил: – Отвлечемся пока, что ли? Расскажи мне какую-нибудь кулстори.

– Какую-нибудь что? – раздраженно переспросила она, подбросила стакан и сожгла его взглядом. Это она так стрессует. Пока не жжет коллег, все хорошо.

Я предусмотрительно прижал свой стаканчик к груди.

– Может, еще что слышала там, внизу? Как делишки у… исправляющихся и неисправных?

– Не знаю.

 – Она поджала губы, и я понял, что неосмотрительно врезал по больному. – Ты же знаешь, меня там не любят за то, что я блондинка. Демоны не должны быть блондинами и особенно блондинками, значит, со мной что-то не так.

– Это расизм, – назидательно поднял палец я. – И наверное, немножечко сексизм.

– Плевать, – отрезала она со вздохом и явно опять собралась замолчать.

– Ну… – Я покосился туда, куда недавно она сама столь вдохновенно глядела, – а в городе? Вроде бы ты там много зависала в последние смены, от работы отлынивала…

– Пошел ты, – тут же заершилась она.

 – Работаю я побольше тебя. Как в лифт кого-то загонять, так «Ой, Гонни, вот тебе плеть, а у меня лапки!», или как ты там говоришь, а как мне сходить съесть бургер, посмотреть кино и покататься на трамвайчике…

– Однажды ты каталась на трамваях, ходила на «Семнадцать мгновений весны» и ела бургеры неделю, – беззлобно напомнил я. – Бог со мной, но как тебе не надоело?

Гонни пожала плечами.

Ожидаемо она не выглядела виноватой.

– Мне там нравится. Там спокойно. Там… понятно. И не надо закатывать глаза.

Что, правда закатил? Да, наверное. Все-таки очень мы разные, и хотя кадры вроде нас почти всегда подбирают по принципу «два сапога из разных коллекций» или даже «сапог и тапочек», я никак не привыкну. Гонерилья холодная злюка, а я заноза в заднице. Она помнит в лицо едва ли не всех со времен чумы Юстиниана, а я забываю лица за пять минут.