Ультрафен

Феоктистова встретил капитан, дежурный первого отделения.

– Привет, Гоша. Еще не сменился? – поздоровался Анатолий и пожал протянутую руку.

– Привет, Толя. Не успел, – ответил капитан.

– Что тут?

– С полчаса назад позвонили, вот… – кивнул Гоша на колодец.

– Кто звонил, не представился?

– Сантехники из ОКБА.

Подошли к колодцу. Колодец был неглубок и обложен кирпичом, сухой внутри. На дне его лежало бесформенное тело, над которым стоял фотограф из фотолаборатории, делал съёмку. Потом, когда он вылез, спустился сержант по скобам, вмонтированным в стены колодца, и стал обвязывать тело веревкой.

Тело уложили на траву возле люка, и над ним склонилась врач. Анатолий, присматриваясь к трупу, старался разглядеть лицо убитого. Оно было посиневшим, изуродованным. Один глаз наполовину выкатился из глазницы.

– Убит, похоже, два-три дня назад, – докладывала врач.

“За что же его так? – подумал Анатолий. – И на Шпарёва не похож как будто”. Перед глазами предстало заплаканное личико Ани, и у него от жалости к ней защемило в груди.

Анатолий достал из нагрудного кармана рубашки фотографию.

– Гоша, ну-ка на, посмотри. Похож, нет? – подал фото капитану.

Гоша долго присматривался то к фотографии, то к трупу. Пожал плечами и вернул фото.

– Сейчас его и мать родная не узнает. Какие-нибудь приметы есть?

– Нет.

Фотограф сделал несколько снимков трупа на земле, после чего сержант стал производить осмотр одежды. Документов не было. В карманах костюма и брюк извлек начатую, но сильно измятую, пачку папирос и немного мелких денег.

Феоктистов спросил у доктора:

– Вы куда его, в сангородок?

– Да, городской морг еще закрыт, – ответила та и обратилась к милиционерам: – Принесите носилки.

Сержанты уложили труп на принесенные ими носилки и отнесли в “скорую”.

Колодец находился почти на перекрестке двух улиц, но ближе к одноэтажному бревенчатому дому, вокруг которого в буйной зелени стояли кусты черемухи, калины, малины и крапивы. Полынь и крапива выходили за палисадник и в них копошились куры. Место получалось затененное, глухое. За домом в метрах тридцати проходила трамвайная линия, идущая на НПЗ, дальше, за ней, пустырь и скотобойня.