Ультрафен

Ненормальный порядок вещей. У большого начальника всегда должен быть хороший маленький начальник, чтобы не нарушалась гармония.

– Это от характера зависит.

– Вот то-то и стало камнем преткновения. Юрий наш Максимович никогда ни под кого не подлаживался, а это нашим руководителям не по вкусу.

– На работе у него есть друзья?

– Конечно.

– Давайте, я запишу двоих-троих, – Анатолий достал записную книжку.

– Самый близкий – старый шофёр, теперь уже пенсионер, но работает ещё дежурным механиком – Погодин Павел Никифорович.

Потом Вакула-Рыжий. Прозвали так Викулова. Весёлый, большой такой… Проскуряков Алексей Алексеевич, теперь начальником работают вместо Юры. Может быть, они не были большими друзьями, но Юра о нём всегда с уважением отзывался. Хватит, или еще?

– Пока достаточно. Друзей разыщу, а недругов и искать не надо, – пошутил Феоктистов.

– Уж кого-кого, а этих хоть пруд пруди.

– Много?

– Похоже, что да. Ещё тихонь и равнодушных. Было б мало, из партии не исключили.

– Из партии?.

. За что?

– А за все. И за саботаж, и за забастовку, и за плохую подготовку автотранспорта к техосмотру, и за принципиальность, которую, со слов Блатштейна, Щегловский называет дешёвым популизмом.

– Хм, а что, есть еще и дорогой?

– Не знаю, – усмехнулась Юлия. – Видимо, для них он ценность какую-то представляет.

Феоктистов перевернул лист альбома и остановил взгляд на одной из нескольких фотографий. На ней Шпарев стоит на подножке КРАЗа. Фотограф запечатлел человека неожиданно, тот садился в машину и был, видимо, окликнут.

Повёрнут в пол-оборота. Лицо не успело принять улыбки – усталое, задумчивое.

– Это я папку в прошлом году осенью сфотографировала, когда он картошку с полей работникам автопредприятия развозил, и к нам завёз, – сказала Анечка, немного наклонясь к плечу Анатолия.

От неё веяло тонким ароматом духов и юностью, он непроизвольно глубоко втянул в себя этот аромат и сдержанно выдохнул. И благодарно кивнул: спасибо… И сам не понял, за что поблагодарил: то ли за комментарий к фото, то ли за минутную, вернее, секундную радость.

Юлия Петровна тем временем продолжала:

– Он опротестовывал решение парткома комбината. Писал в горком. Но пока шло время, в горкоме секретарь сменился. Карманов, секретарь парткома комбината, стал секретарем горкома – тот, кто его исключал. Обратился к первому секретарю обкома, к товарищу Банщикову, – Юлия отмахнулась рукой, – одна компания. Собрался писать в ЦКа.