Ультрафен

В зале стояли: темной полировки гарнитур, в нишах – книги, и на одной из них, в середине, стоял крейсер в миниатюре с надписью на борту – "Варяг". За стеклянными дверцами шкафчиков – посуда, хрустальная, фарфоровая; в углу у окна на тумбочке – черный телевизор; стол у стены и на нём, на середине, на красиво вышитой салфетке – стеклянная ваза с тремя тюльпанами.

Напротив входной двери стоял диван, покрытый темно-вишневым гобеленом, под цвет мебели, над ним со стены свисал почти такого же цвета большой ковер. Диван дальним краем подпирал створки "тещиной" комнаты, то есть кладовочку.

Феоктистов прошёл к столу и, выдвинув стул из-под него, спросил:

– С вашего позволения?

– Пожалуйста, – Юлия Петровна вдруг почувствовала подступающие слезы. – Я сейчас, – и вышла из комнаты.

И тут же заглянула Анечка. Увидев своего спасителя у себя дома, оторопело замерла в дверях.

– Вы!.. – сдавленно воскликнула она, и лицо её осветилось радостью и смущением.

Он непроизвольно тоже улыбнулся и понял, что выдал себя.

Девушка согласно закивала, кудряшки на её висках запрыгали. Она принимает условия игры. Дочь была похожа на мать: тот же овал лица, разлёт бровей и разрез глаз, только темней и выразительней, оттого, наверное, и запали они так глубоко в душу.

Вошла хозяйка. Глаза у неё были покрасневшими, и в руке она держала платочек. Анатолий где-то читал или слышал от кого-то, что прежде, чем жениться, посмотри на мать невесты. Такой твоей будущей жене предстоит стать. Понравится теща – счастливый выбор. Шпарёва ему понравилась.

"Да что это я?!. Совсем крыша съехала! – выругался он мысленно на себя, и в некотором смущении отвёл от хозяйки и от дочери глаза. – Как гипноз какой…"

Перешёл к делу.

– Итак, Юлия Петровна, – сказал он, – теперь расскажите, что случилось с вашим мужем? И пока вы будите рассказывать, дайте мне его фотографию.

– Пожалуйста.

Шпарёва направилась было к шкафу. Но её опередила дочь.

Аня присела перед книжным шкафом, открыла нижнюю дверцу и достала из его недр альбом с фотографиями.

– У нас их целых три, – сказала она, поднося один к столу. Смущенно улыбаясь, раскрыла его перед следователем и встала позади Анатолия.