Ультрафен

Не помню… – с нарочитой растерянностью пробормотал Галимханов.

– Не помню… – передразнил его Бахашкин. – Тут одна из двух: или он включил, или ты.

– А может, есть третий, а?

– Какой?..

– ЖЭК. Он мог выключить холодную воду…

Бахашкин промолчал. Подъехали к перекрестку, где находились техучилище, аптека и столовая №5. Приостановились у светофора. Потом машина, обогнув столовую по описанному кругу, устремилась по улице Восточной на окраину города к медвытрезвителю.

– Слушай, Сашька, ты как с графом живёшь? – вдруг спросил Бахашкин.

Сашка пожал плечами.

– Да так… Раньше вроде бы ничо, а счас сам вишь как.

– Надо сделать так, Сашька, штобы он это дело замял. Или отдал его прокуратуре.

– А что это даст?

– Я с братом двоюродным свяжусь. Щас же. Он теперь бальшой шеловек, в прокуратуре Улан-Удэ работает, прокурором. Кстати, он начинал там работать ишшо со времен Блатштейна Якова Абрамыча.

– О-о!..

– Ага. – Шалыч оживился. – Они и счас хорошо друг к другу относятся.

– А што, Блатштейн разве в Улан-Удэ был? В прокуратуре работал?

– Работал, Сашька, работал. Да ишшо как работал. Он ведь первым прокурором в Бурятии был при товарище Сталине. Понял, первым!.. – сделал многозначительный жест, подняв вверх указательный палец. – На всю республику. Ево до сих пор там помнят.

Галимханов понимающе кивнул: наломал, видать, дровушек… – но глаза его тоже засветились надеждой.

– Так надо, штоб граф отдал это дело прокуратуре.

– Понял, Шалыч, понял. Попробую. Но и ты не спи, действуй. Крути своего брательника.

Медвытрезвительский воронок, миновав город, свернул в свой проулок.

За столом дежурки сидел медработник Глотко и заканчивал разговор по телефону.

– Кто звонил? – спросил Бахашкин, войдя.

– Феоктистов, следователь, – ответил Глотко, положив трубку.

– Што ему?

– Да шо, это, просит, шобы я завтра к нему явился к десяти часам в квартал “А”.

– Сказал зашем?

– Да не. Поговорить хочет.

– Поговори-ить, – передразнил Галимханов. – Он с тобой там наговорит лет… на пять.

Глотко непонимающе посмотрел вначале на него, потом на начальника.

– Пациент-то наш, оказывается, трезвым был.

– Ой-ёо!..

18

– Мамочка, ты представляешь, что сегодня со мной приключилось?..

Юлия Петровна, открыв своим ключом дверь, входила в квартиру.