Ультрафен

А теперь вы можете мне сказать, какого цвета облако?

– Ну-у… Вы знаете, оно мне показалось серебристо-оранжевым.

– Сплошь оранжевым?

– По-моему, у пяток и над головой красное. А где сердце, там кровянистое что ли?

– Хм, верно, кровянистое, – усмехнулся Бердюгин такому определению. – И что интересно: когда человек убит, над его головой и над сердцем – темный окрас; когда же умирает своей смертью, то все облако одного серебристо-оранжевого цвета, и в районе сердца слегка красноватое пятно. И образ, который вы видели под потолком, тоже другой, бледнее, взгляд хоть и грустный, но не столь строгий, пронизывающий.

И лицо трупа узнаваемо. Видимо, по обстоятельствам смерти. – Бердюгин посмотрел на угол потолка, взгляд Феоктистова непроизвольно последовал за его взглядом. Анатолий незаметно поежился. – И со временем мне пришла одна шальная мысль, идея… – Бердюгин, все это время расхаживал по кабинету, тут остановился и сцепил руки перед собой. – Идея, Анатолий Максимович, по-моему, не так глупа.

– Что за идея?

– Идея такая… Словом, я ради неё и посвятил вас в свою тайну… Хочу проверить её с вашей помощью, так сказать, провести опыт. Разумеется, если вы согласны?

– Так говорите. Если она не связана с нарушением закона и не влечет каких-нибудь…

– Нет, Толя, не влечёт. Но с законом отчасти соприкасается… Но не спешите отказываться! Я вам всё сейчас объясню. – Бердюгин на несколько секунд призадумался, собираясь с мыслями. – Вам часто приходится расследовать преступления с летальными исходами.

Да вот, хотя бы взять тот случай, с младенцем. Кажется, до сих пор не нашли его истязателя?

– Нет, нашли. Из Иркутска преступник.

– Да, но время сколько потеряли. Полгода…

– Времени, действительно, прошло немало. Но что делать? Человечество ещё не изобрело ничего лучшего, что помогло бы безошибочно изобличать преступника.

– Не изобрело? Но это возможно!

– Как?.. Да покажите мне такого человека, я ему первый в ноги поклонюсь!

Бердюгин рассмеялся горячности Анатолия.

– Толя, может так статься, что вы сами себе и поклонитесь. И мне немножко.

– Не понимаю… Или вы полагаете… – Анатолий показал широко раскрытыми глазами на сейф.

– Да, Толя! Да!.. Ведь я так понимаю, что окрас облака и вид образа, то есть души – это не что иное, как возмущение против насилия. Это, по выражению Бехтерева, нервно-психологическая энергия. А энергии, как известно, свойственно передаваться.