Говорящий со стихиями

– Ах, ты еще вот так! – заорал Алькон, падая обратно на кровать и разглядывая свои поцарапанные руки. Затем быстро стянул сапог и, прежде, чем я смог его остановить, с силой швырнул его, метя в наглую рыжую ухмыляющуюся морду.

Естественно, в кота он не попал. Зато умудрился зашвырнуть сапог куда-то далеко на шкаф. Улетев за пределы видимости и, подняв еще одно облако пыли, предмет Альконова гардероба остался где-то на шкафу. Кот обернулся, посмотрел на приземлившийся за его спиной предмет, повернулся к нам, и я понял, если бы коты умели смеяться – этот бы хохотал в голос.

Столько счастья ему давно не выпадало.

– Забавные вы людишки! – сдавленно мурлыкнул он мне. – А такого шута как твой приятель, я отродясь не видел!

Я уже давно беззвучно хохотал, зажав рот руками. Нда! Согласен с котом! Такое представление увидишь не часто. Теперь у нас возникла еще одна проблема с возвращением сапога владельцу. Алькон видя такое дело, а вернее перестав видеть свою обувь, немного опешил и, кажется, сразу малость остыл, начав соображать.

Он постоял немного, тоскливо переводя взгляд со шкафа, куда улетел его сапог, на второй, оставшийся на ноге и попиравший бывшую еще недавно чистой, подушку. Яростно плюнул, стянул второй сапог, размахнулся, но на удивление, кинул не вдогонку за первым, а запустил им в угол у двери. После чего долбанул со всей дури кулаком ни в чем неповинный шкаф, еще раз выругался, и посасывая разбитые о шкаф костяшки пальцев, спрыгнул на пол и сердито уставился на меня.

Я попытался сделать вид, что мне было совсем не смешно. Получилось плохо. В попытке придать себе серьезный вид, лицо перекосило в невообразимую гримасу. Алькон смотрел на меня, будто это я был во всем виноват.

– Это ты во всем виноват! – обижено заявил он.

Все, тут меня прорвало! Не в силах больше сдерживаться, я расхохотался во весь голос. Давно я так не смеялся. Я просто валялся по столу, стучал кулаками, размазывал слезы по лицу. Чуть успокоившись, поднимал голову, и, видя его недовольное лицо, меня с новой силой накрывала очередная волна веселья.

Вакханалия веселья продолжалась какое-то время. Кот молча радовался на шкафу, я хохотал внизу. Алькон, у которого боевой запал уже прошел, картинно нахмурился и, подойдя к столу, поднял с пола чудом не разбившийся кувшин. С надеждой заглянул в него, сморщился и, обреченно вздохнув, уронил его обратно. Вожделенное вино, теперь существовало в виде грязной лужицы на полу.