Последняя игра

Да я собственно никогда и не прибегала к помощи лжи, в этом не было необходимости. Отец всегда был другом для меня!

– А! Я? – я растерялась, не ожидая его возвращения с работы. За все это время я ни разу не вспомнила об отце. Я думала только о своем спасении. – Мне нужно ехать, пап, – выпалила я.

Не поднимая глаз на отца, я продолжала запихивать вещи в чемодан. Мои руки затряслись. Может от стыда? Не знаю! На глазах навернулись слезы.

– Куда? – отец был удивлен моим поведением.

– Пап, – я замямлила. – Мне нужно возвращаться, надо подготовиться к учебе.

Боже! Какой бред я несла! Летние каникулы в разгаре, никто не готовится к учебе летом. Но я упорно продолжала оправдываться.

– Да, и с квартирой нужно будет решить вопрос. Мне надо переехать. Эту квартиру мы больше не можем себе позволить.

– Цветочек, все в порядке. Живи там, я хорошо зарабатываю.

– Нет, пап! – я перебила отца и наконец, подняла свой взгляд на него.

Папа был растерян. На его мудром лице читалась печаль и тревога.

– Мне уже давно пора перестать бесцеремонно транжирить твои деньги. Твоя дочь эгоистка, которая всегда думала только о себе, – слезы скатывались одна за другой по моим щекам, а голос дрожал.

Я сказала правду, которую отец никогда не осмелился бы мне сказать, потому что слишком сильно меня любит. Осознание того, что я права, приносило боль. Эти слова были брошены сгоряча, но они отражали действительность. Реальность такова! Да, я такая и всегда была такой! Самовлюбленная и эгоистичная – это обо мне!

– Перестань.

– Говорю, как есть! – голос сорвался, и я уже не могла произнести ни слова.

От слез перехватило дыхание, я закрыла лицо руками и зарыдала. Папа подошел и обнял меня.

– Все будет хорошо, мы справимся.

– Я не уверена, что смогу это когда-нибудь пережить. Так больно, пап.

– Я знаю, малыш, – он стал гладить меня по голове.

Я пыталась вспомнить, зачем вообще уехала учиться так далеко от своих родителей? Ведь моя семья была идеальной! Родители обожали меня, давая мне все, ничего не требуя взамен.

Я продолжала плакать, а папа утешал.

– Я решила. Мне правда нужно уехать, – едва слышно произнесла я.

– Я понимаю.

Папа не стал меня отговаривать. Он все понимал. Отец всегда ставил мои интересы и желания на первое место. Его любовь настолько сильна и безгранична, что он даже не замечал недостатков своей дочери.

Еще какое-то время я провела в его объятьях. Мы почти не говорили.