История Левино Алигьери. Новая встреча

Поэтому она приспускала верх своей рубашки и давала мне посмотреть на них едва мы оставались одни. Потом я любил ее.

Спустя три месяца я стал замечать во взгляде распутницы не только благодарность. Он преобразился, излучая больше нежности и ожидания. Она и сама изменилась, стала привлекательней, уже не была такой тощей, казалась более здоровой, ведь я заботился о ней, кормил хорошо и давал много денег. Не могу сказать почему я приходил к ней, ведь не испытывал чувств, скорее утешался, стремясь убежать от одиночества.

Мартовским вечером я вновь пришел к своей девице. Она ждала. Едва я вошёл в дверь, она сразу заметила это, поприветствовав нетерпеливой предвкушающей улыбкой. Мне это не понравилось, я не хотел ее привязанности. Разговор не клеился в тот вечер. Она же болтала без умолку, в надежде развлечь меня. Потом я сам отвел ее в комнату.

– Чего ты хочешь? – поинтересовался я, впервые спросив о ее желаниях.

– Тебя, – ответила она.

– Нет, чего ты хочешь от жизни? Ты хочешь покинуть это место?

– Мне некуда идти… – грусть промелькнула в глубине ее взгляда.

– Хочешь, я помогу тебе выбраться отсюда навсегда? – спросил я, лаская ее плечо пальцами.

– И женишься на мне? – ее глаза распахнулись, словно она сама не ожидала сказать такое.

Я молчал, разглядывая ее лицо.

– Прости, – тихо извинилась она. – Какая жена из проститутки? Само вырвалось, – произнесла она, пытаясь прикрыть свою неловкость улыбкой.

– Я хочу тебя, – сказал я, обнажая ее груди.

– Лизавета… имя мое Лизавета. Я хочу, что бы ты знал, – прошептала она.

Этими словами она задела что-то во мне, словно вытащив дремлющую боль на поверхность. Созвучие имени с Луизой вновь разбудило во мне часть чувств к миледи. Проснулась и злость за предательство, за то что до сих пор был зависим от нее. И вот теперь передо мной вновь стояла проститутка, только теперь я мог помочь ей. Ей это было не нужно. Она хотела то, чего я дать ей не мог.

И вдруг она взяла мою руку, раздвинула полы своей юбки и сунула мои пальцы во влажную глубину себя. В этот момент я потерял рассудок. Мои пальцы проникли глубже, я чувствовал ее. Она увлажнилась, приглашая войти в нее, набухла. Я резко кинул ее на постель. Она испуганно взглянула на меня. Я встал над ней, как господин и велел снять с меня брюки, раздеть.

В этот раз я любил ее грубо, даже жестко, без чувств, впервые абсолютно обнаженный целиком.