Весеннее обострение

Мы бросились в атаку. Нимрод метнул кинжал в котел и попал в ручку крышки, от чего она съехала набок и солнце, откинув ее, стало выплывать. Стало очень жарко. Жабы с тихим визгом сворачивались внутрь самих себя. Я отрубил головы у двоих, прежде чем они растаяли в воздухе. Стая оводов (я думаю, это были они), вылетевшая с верхних окон дворца, в лучах света превратилась в клочки серой пыли, которые стали падать на нас сверху. Бран громко верещал, но не успел никуда смыться – Нимрод схватил его за волосы и, глядя в глаза, спросил:

–Куда ты спрятал вино? Мы хотели бы взять его с собой.

–Вот, вот оно, стоит под деревом в красной бутылке. Это кровь Христа, собранная…

–Где настоящее магическое вино? – спросил Нимрод.

–Я имел ввиду именно это, клянусь.

Видимо, несчастный действительно не имел в виду ничего другого, но Нимрод продолжал пытку. Он засунул голову Брана в котел и стал подносить к нему солнце, дергая его за веревку.

–Возьмите вино и уходите! Я не буду вас преследовать! – кричал Бран.

–Дай нам своего дракона. Мы арендуем его до вершины плоскогорья. А потом отпустим солнце. Договорились?

–Хорошо, хорошо! Я согласен! Только отпустите меня!

Нимрод отпустил Брана, и он буквально пулей улетел в свой дворец, откуда вскоре показался большой синего цвета дракон, оборудованный удобным сидением на спине. Взвалив на плечи котел, я почувствовал, что его тяжесть, как и тяжесть Экскалибура, хорошо мне знакома. Казалось, что я уже носил его.

Кирилл отвязал магическую веревку от дерева и держал ее в руке, не давая солнцу улететь в небо.

–Пригнитесь! – крикнул Нимрод.

Тонкая длинная струя целенаправленно полетела в нашу сторону. Мы пригнулись вниз, но это не помогло. Струя попала в спину Василию, который сидел сзади. Дракон набирал высоту, а Вася, став прозрачным, улыбнулся нам и взмыл вверх, огибая солнце, удерживаемое Кириллом.

–Что с ним? – спросила Люси.

–Он умер, – сказал Нимрод. – Это был яд прозрачной смерти. Бран большой мастер изобретать яды. Его уже не вернуть.

Мне стало грустно. Загрустили все. Мы почти не знали его. Потеря не была слишком горькой. Но тем не менее, это была потеря.

Болота остались внизу. Прекрасный вид открылся нашим глазам. Плоскогорье висело впереди огромной скалистой глыбой.