История Левино Алигьери

Хотел зайти в компанию напоследок, – примирительно сказал я.

– Что ж, я сэкономил твое время, – холодно сказал Винченцо.

Всего на мгновение мне показалось, что между нами проявилось понимание и даже нечто с оттенком братских чувств, но момент был упущен, я сам его испортил. Хотя так было даже лучше. Близости между нами никогда не было и теперь для этого было уже поздно.

– Тогда я пожалуй пойду, – тихо произнес я скорее себе, чем ему. Брат не ответил.

Я в последний раз взглянул на него, тот в свою очередь попытался скрыть оттенок печали обычной маской безразличия на своем лице, но я все же успел выхватить этот момент.

– Мне жаль, что братских чувств у нас с тобой не получилось. Надеюсь, у тебя все будет хорошо, – искренне пожелал ему я и направился по улице от ворот, стараясь не обернуться.

– Я тоже… надеюсь, – послышалось за спиной. Я подумал, что ослышался и когда все же обернулся, брата уже не было, за ним грустно скрипнула дверца ворот. Больше я его не видел.

Так закончилась моя прежняя жизнь.

Я как обещал, зашел попрощаться с семейством Ломбарди. Они уговорили меня остаться переночевать и это был действительно прекрасный вечер. Мы много смеялись и шутили, еда была чудесна, поэтому я должен был разом уснуть, но ни как не мог. Волнительное и одновременно страшное чувство не отпускало меня до рассвета. Под утро я все же уснул на час или два, а проснувшись почувствовал что больше не могу оставаться на одном месте, поэтому часов в пять я собрал вещи, попрощался с Армандо – его жена и дети спали- и отправился на постоялый двор договориться о карете, следующей в Нормандию.

Утро приветствовало меня зарождающимися на горизонте нежными лучами солнца. Легкий бриз ласково гладил мои волосы и щеки. День обещал быть погожим. Я глубоко вдыхал соленый аромат моря, только успокоения это не приносило. У меня был адрес родственников Ломбарди и письма, должные обеспечить мне плавный вход в здешнее общество, но куда в сущности еду я не знал, равно и как ко мне отнесутся эти новые люди.

Глава 3

До постоялого двора, расположенного на окраине города, куда прибывали проезжие кареты, я добрался довольно быстро. Я уточнил у трактирщика, не останавливались ли на ночлег знатные постояльцы, способные меня подвезти, на что тот ответил недоумевающим взглядом и сухим "нет", словно я не в своем уме. Не оставалось ничего, кроме как ждать. Я знал, путь не близок и опасен, в дороге могло случиться все, что угодно.