Собственность Альфы

В следующий раз он заговорил, когда мы подъехали к небольшому двухэтажному дому. Судя по однотипным домам вдоль дороги, это пригород. Не самый богатый район, но куда лучше, чем место, где мне доводилось жить в бытность школьницей и студенткой.

– Выходи из машины и иди за мной, – приказал он.

На улице кроме нас никого не было. Но всю дорогу до дома казалось, что меня провожает сотня любопытных взглядов. Словно за каждым темным оком на улице сидит любопытный наблюдатель.

Оборотень открыл дверь, пуская меня вперед.

«Ну вот и все. Теперь он может делать со мной что захочет, и никто меня не защитит», – ужаснулась я осознанию.

Тут не было ничего чем можно защититься. Пустая вешалка, прибитая к стене, да большой зеркальный трельяж.

– Хочешь осмотреть дом? – спросил оборотень.

– Нет.

Это место чужое и холодное. И у меня действительно не было ни малейшего желания бродить тут. Это только официально человеческие жены оборотней имеют такие же права, как и чистокровные самки.

Холл погрузился в тишину. С минуту или две Хардов стоял рядом, лишь наблюдая за тем, как я рассматриваю носки собственных туфель.

– А говорила, что не умеешь молчать, – мужчина хмыкнул и положил руки мне на плечи. – Что ж, очевидно, когда говорили, что воспитанницы академии не имеют своего мнения и только выполняют приказы, это была правда…

Я буквально задохнулась от обиды и негодования.

Оборотень вдруг резко развернул меня к себе лицом.

– … Любишь выполнять приказы? – вдруг мрачно усмехнулся он.

– Обожаю, – хмуро ответила я, – вот только руки кривые, да и сама я не такая умная, как вы, так что исполнять в точности не обещаю – вечно что-нибудь путаю.

Хватка оборотня на моих плечах усилилась. Взгляд стал пристальнее, словно прожигал насквозь.

Святая республика! Вот правда, лучше бы я действительно умела молчать.

Господин Хардов приподнял указательным пальцем мой подбородок, вынуждая посмотреть ему в глаза.

– А если я скажу, что не люблю глупых?

– В таком случае, вы не там искали невесту, – попыталась отвернуться, но он не дал. Пришлось пояснить свою мысль. – В Академии учатся три года.