Невольница Альфы

Только попробуете выкинуть меня – и я тут же расскажу об этом всем каналам. За судьбой моей дочери с момента возвращения следила вся республика. Естественно, всем будет интересно, как новый жених обошелся с отцом, который пришел проведать дочь.

Георг перестал смеяться, на его лице отпечаталась вселенская скорбь:

– Вы так плохо читали, что обо мне пишут? Не хочется вас расстраивать, мой дорогой тесть, но контролировать то, о чем будут говорить журналисты – моя работа, – сказал он с притворным сочувствием. – Вы ведь знаете, что отдел цензуры при министерстве, интернет и медиа просто не пропустят ролик, если в нем будет хоть намек на антиреспубликанскую пропаганду или там будет тот, кто ее распространяет.

По мере того как Георг говорил, отец бледнел все сильнее, его лицо вытягивалось, словно челюсть отвисала. Было видно, как трясется жилка на виске, по которому течет капелька пота.

– Мне, кажется, нужно документы отнести на третий этаж… – пискнула Марина и вновь выскользнула за дверь.

На какой-то миг я поймала себя на желании поступить так же.

– А что, если сейчас кто-нибудь сфотографирует вашу машину, на которой наклеены символы протестного сопротивления? Или на работе в вашем кабинете найдут запрещенные брошюры, распространяемые контрабандистами? Ох-ох-ох. Это будет совсем нехорошо. На все, что вы скажете после этого, всем будет плевать. Вас обвинят, что вы сами укрывали свою дочь последние три года.

Он что, действительно может так сделать? Но ведь это разрушит жизнь не только моему отцу, но и матери и сестре.

– Георг… – я сделала шаг вперед и взяла оборотня за руку, – пожалуйста, не надо так с папой, я очень хочу, чтобы он пришел на нашу свадьбу и увидел, как мы с тобой счастливы. – Я попыталась призвать на помощь весь свой актерский талант. Натужно улыбнулась: – Пожалуйста, папа, я так счастлива, что скоро выйду замуж и у меня будут дети-оборотни.

Отец посмотрел на меня так, словно впервые увидел в комнате. Он кивнул в приветствии.

– Не ожидал, что вы опуститесь до подобных угроз.

– Я, по-вашему, должен хотеть убить вашу дочь, но при этом почему-то пожалеть вас? Помилуйте, папа. Какой уважающий себя маньяк остановится перед такими мелочами, как уничтожение чужой репутации?

Отец скривился.

– Что ж. Я уйду. Но имейте в виду, что разговор еще не закончен.