Изгнание Александроса

Какая-то прямая связь была между этими шутливыми «показами» девушек-близняшек, и пьесами древних греческих драматургов. И во мне вдруг родилось то, что в допотопное время называлось «мечтой». Мороком, захватывающим человека, отдаляющего его от реальности и мешающему ему жить. Мне захотелось самому, как Фла и Флу, так же играть и показывать других людей, и чтобы люди смеялись и плакали.

И я понял, что это не «мечта». Это осуществимо.

Утром, оглядев в сюэкле локацию, я впервые за время нашего путешествия обнаружил присутствие Хранителей.

«Иоганн, его жена Хелена и сын Гедеон. Хранители Языка и Уклада, с нетерпением ждут Гостей в своём доме, чтобы открыть историю о Амишах, лучших людях допотопья! -высветил сюэкль.-В виду особой религиозности Хранителей просьба приглушить сюэкли, не смеяться в доме Хранителей, не делать изображений, согласиться одеться в предложенную одежду и не предлагать Хранителям никаких подношений. Не забывайте, Хранители Языка и Уклада Амиши-очень религиозные.

Моё предложение пойти всем вместе в Гости было принято на ура. К тому же поглядеть людей «не от мира сего», как называли религиозных, было интересно. Да и всем уже немного наскучило однообразное движение по течению. Мы сделали запрос, на который почти тут-же получили ответ, что нас с нетерпением ждут.

Сначала нам показалось, что кто-то кричит, и только через некоторое время разглядели далеко на берегу махающую нам руками фигурку. Мы подплыли. На Хранителе, высоком человеке с вытянутым лицом и печальными глазами был точно такой-же головной убор, похожий на половинку Сатурна, как и у папы Элияги, моего приятеля по Дому Для Ребенка, про которого я уже рассказывал.

– Вы евреи? – осторожно, памятуя об особой религиозности Амишей, спросил я.

– Мы Амиши! – через паузу гордо сказал Хранитель. – Я попрошу вас пройти за мной.

Мы прошли через заросли и вышли на полянку, на которой стоял небольшой домик на колёсах, ремешками и приспособлениями привязанный к большому першерону, который жевал кусок лианы, вяло отмахиваясь хвостом от мух и разноцветных попугаев, которые стремились сесть ему на спину и круп.