Изгнание Александроса

Мы зажмуривали крепко-крепко глаза, видели это броуновское движение точек-неведомых нам ангелов, и радовались, так же не спрашивая, кто они такие и кем являются.

– Вот они, вижу, – с зажмуренными глазами произнес наш новый товарищ, – Михаэль… и Гавриэль… и Рафаэль появился! А вот и Уриэль!

Как это интересно! И мы хотели знать по именам этих ангелов, и Элияги сказал, что, если захотим, сами начнем их различать.

В музыкальном классе Элияги был лучше всех. Своими изящными пальцами он грациозно делал пасы над термовоксом, и пел неизвестные нам песни.

– Льется из сердца моего слово прекрасное; зачитаю царю произведение свое; язык мой словно стилус скорописца! -выводил Элияги дрожащим голосов, закинув голову. – Ты самый прекрасный среди сынов человеческих; прекрасно отлиты губы твои, потому что Он даровал тебе вечное благословение!

Учителя наши перешептывались. Но ничего Элияги не говорили. Только хвалили. Точнее, пытались хвалить не более остальных, чтобы другие не почувствовали себя ущемленными.

А вот в классе гармонического стихосложения мы с Элияги были на равных. Наконец-то у меня появился товарищ в стихотворным деле, который пишет стихи, а не рифмованную бессмысленную прозу. Стихи наши были разные. Мои были легкие, полувоздушные. У Элияги твердые, прямоугольные, словно отесанные лазером камни. Мы почувствовали, что, не смотря на это, язык наш одинаков, и это сближало нас. За что нам делали замечания, что другие дети чувствуют себя рядом с нами чужими, и их это огорчает.

В его стихах присутствовал Он.

Элияги жил не на Пелопонессе, а в подводном городе Ашкелоне, в доме на морском дне, в семье так называемых «не от мира сего», верующих в Бога людей. Более того, он посещал и Дом Для Ребенка для «неотмирасегодняшних», к нам он прилетал время от времени, очевидно, для адаптации в нормальном человеческом обществе. Сначала рассказы о Нем, и упоминание о Нем вызывало у наших преподавателей улыбку, но однажды, когда мы отправились в ознакомительный полет вокруг Урана, один из наших педагогов, глядя в иллюминатор, сказал Элияги, что Того, «который на небе», про которого так много говорил Элияги, почему-то не видно.

– Однажды, давным-давно, еще до Потопа, – задумчиво сказал Элияги, – над одним святым человеком так-же подшутили астронавты. Они сказали ему: «Вот, мы так часто летали в космосе, а Бога почему-то ни разу не видели!».