Дракон злой королевы

Тогда Амоа решил попросту вторгнуться в соседние государства и затем лично «навестить» венценосные фамилии этих стран. Он не планировал ни захватов, ни убийств. Лишь собирался вернуть свое. Вот только человеческая его часть была не слишком искушенной в интригах, а та часть, что принадлежала дракону, слишком долго томилась в одиночестве. О его планах стало известно мятежникам, и те, ухватившись за это, обратились за помощью к соседям.

Закончилось все это долгим противостоянием и его падением.

Из бесконечного потока воспоминаний Амоа вырвал, как ни странно, принц. Странное порождение черной магии, проклятья и животного начала.

Как он понял, родители Стивена каким-то образом перенесли проклятие на Киару, надеясь тем самым обезопасить сына, но полностью сделать это у них не вышло. И принц остался связан с Киарой точно так же, как и сама Киара была связана с Амоа.

Силы проклятья у Стивена было совсем немного, но именно это и позволило ему вселиться в первую попавшуюся зверушку.

Огромная черная птица влетела в пещеру в тот момент, когда Амоа в очередной раз сотворил на земле материальную иллюзию золотого песка, такого же, какой был у него под горой Валаад. Нианец сидел на полу и бездумно перебирал руками ненастоящие песчинки.

Это всегда успокаивало его, помогало сосредоточиться и сейчас, собирая воедино обе части своего «я».

– Ты где успел столько награбить?! – вывел его из задумчивости громкий вопль птички. – И без меня?! Там еще есть?! Я в доле!

– Ты… – Амоа на мгновение замялся, едва не спросив: «Ты кто вообще?», но все же, моргнув, вернулся мыслями в настоящее. – Что ты тут делаешь?

– Это что ты тут делаешь? – возмущенно захлопала крыльями тварь. – Киару чуть заживо не спалили! Главное, меня чуть заживо не спалили!

Спалили заживо? Все внутри сначала похолодело, а затем разом взорвалось на тысячу мелких осколков, впивающихся в мозг.

Ее убили? Но он бы знал, он бы почувствовал…

Атмосфера в пещере мгновенно преобразилась, черная магия внутри него была готова вырваться по одному велению мысли.

– Киару? Что с ней? – страх за королеву ощутили обе части его «я», и это наконец дало ему ту цельность, которая позволила выйти из этого странного состояния раздвоенности.