Дракон злой королевы

И я чувствую вину и ответственность…

– Не бери на себя слишком много, – тряхнула она головой. – Я же уже сказала, что принимаю твои слова. Что тебе еще может быть надо? Стивена не спасти, ну так его это и не волнует. А то, что не спасти меня… Пока ты со мной, я ведь остаюсь жива, разве нет? Возможно, когда-нибудь сумеем добраться до твоего подгорного короля и разобраться и с этим. Или ты хочешь уйти? На это намекаешь? Ну так вперёд, иди, как уже ушёл однажды.

Она скрестила руки на груди, смотря на него с вызовом.

– Ты вечно будешь мне это припоминать? – в голосе нианца впервые за все время проскользнули нотки злости. – Ты не понимаешь, как мне сейчас сложно? Я же фактически наизнанку перед тобой выворачиваюсь.

– О, так значит, это тебе сложно? – Киара уже даже не пыталась скрыть иронию. – Ты у нас теперь мученик. Святой Амоа.

– Кая, ты перегибаешь палку, – процедил он сквозь зубы.

– Не я затеяла этот разговор, – она резко оборвала себя, осознав, что ее действительно заносит. Но Создатель! Они вообще не должны были быть здесь! – Нужно было просто делать то, что я тебе сказала.

Этим она хотела поставить точку в их споре, вот только глаза нианца опасно сверкнули, и даже ростом он, казалось, стал выше.

– Я могу сам решать, что делать, – в тоне слышалось нечто звериное, первобытное. – И не только за себя.

– О, то есть ты намекаешь на то, что и за меня будешь решать теперь ты?

– Я вполне мог бы это делать.

– Неверно, котенок. Потому что ты, моя прелесть, забыл один маленький, но один очень важный факт.

– Ну так попробуй, заставь меня, – выдохнул он на грани слышимости и, шагнув к ней, обхватил за плечи.

– Отпусти, – процедила она. Киара попыталась заставить его разжать руки, воздействуя ментально, но изменившаяся связь все еще не желала поддаваться ей, и нианец не повел и бровью.

Лишь там, где его пальцы касались ее кожи, по телу начало разливаться знакомое тепло.

– Нет, – он свел брови к переносице и чуть покачал головой, словно сам не до конца был уверен, словно и для него это было открытием.

Голос звучал проникновенно, а связь обостряла чувствительность и туманила разум. Противиться этому притяжению было практически невозможно. Но какая-то затаенная обида все же заставила Каю буквально выплюнуть:

– Если ты сейчас же не уберешь руки, котенок, то глубоко пожалеешь об этом.