Дракон злой королевы

И я, как законная королева, готова отдать свою жизнь ради того, чтобы на нашей земле не было войны.

Она пыталась всматриваться в лица стоящих перед ней людей, их были тысячи, стоящие друг за другом, сливающиеся в одно.

В голове между тем билось набатом: «Только бы успеть договорить, только бы успеть…»

Кто-нибудь все равно выстрелит. Кто-нибудь подумает, что она – ведьма, убийца, да еще и дракон здесь поблизости, и начнет стрелять…

Простым людям, простым солдатам все равно на магию, политику, они просто хотят вернуться домой, вернуться живыми.

– Триленд потребовал от меня отдать им дракона, посчитав, видимо, что Диагону незачем иметь такое грозное оружие. В противном случае они обещали начать вторжение.

Она видела, как лица мужчин перед ней потемнели, как они морщатся, а командиры хмурятся, обдумывая услышанное. Даже по толпе предателей пробежал ропот. Адам Герэ взлохматил рукой волосы, в ужасном понимании вытаращив глаза.

Да, Адам, Амоа и есть дракон. Или Хранитель Тайн и здесь сплоховал? Ай-ай-ай.

«Считай, ты уволен за профессиональную непригодность», – мысленно съехидничала Киара.

– Я должна признаться вам, – она чуть понизила голос, словно бы не придавая значения произошедшему. – Три дня назад на меня было совершено покушение. Те, кто не согласен с моей политикой, политикой независимости от наших соседей, выступили против меня. Предали, хотели сжечь заживо, а затем, когда не вышло, бросили в темницу. Три дня они хозяйничали в моем замке.

Киара словно бы невзначай перевела взгляд на толпу бледнеющих аристократов. Они ссутулились, словно хотели стать меньше и незаметнее, бегающие глаза, трясущиеся руки. Они что-то кричали командирам, но Киаре было не слышно.

– И это все заставило меня задуматься. Возможно, Диагон действительно против моего правления? Моего решения оставить дракона себе, чтобы защищать нашу страну. Чтобы огонь лился на головы наших врагов, тех, кто посмеет перешагнуть границу.

– Стреляйте в узурпаторшу! Долой такую монархию! Мы создадим парламент… – Адам брызгал слюной, его бледное, перекошенное страхом лицо покраснело от напряжения.

Киара видела недалеко от себя бледного испуганного парня. Безусый мальчишка, не мужчина. Он был явно новобранцем, губы тряслись, а руки и вовсе ходуном ходили. Он, казалось, еле стоял на ногах, не то что удерживал арбалет. Почему она сама себе казалась такой же напуганной, как и он? Такой же чуждой всему этому сборищу.