Между звездами: Заговор третьих сил

Элегантная мебель из белой кожи с витыми ножками была расписана узорами белого золота. Посреди комнаты был установлен искусственный водопад, впадающий в округлый бассейн из прозрачного камня, окруженный живописными вьющимися растениями. Через стекло, частично закрытое нарядными и пышными электрическими портьерами, вдалеке был виден Бруклин. У стекла стоял круглый стол со столешницей белого мрамора. Полы из белого камня были устланы ворсистыми коврами светлых оттенков. И даже Сассизуо носил на себе ошейник с роскошным бантом в виде четырехлистника, конечно же, из белого золота.

Джей Кей ступил на мягкий ковер и направился в свою комнату. Это была комната с низкой широкой кроватью и почти невидимым балдахином. Из нее хорошо видна статуя Свободы, которая возвышается над городом. Ее установили над Таймс Сквер после того как вода поднялась и затопила остров Либерти, на котором она стояла раньше.

Ароматные цветы и карликовые деревья вперемежку с вечнозелеными растениями украшали комнату, наполняя ее запахом природной свежести, благоуханием и летним настроением. Экзотическая красота и обилие растений несколько контрастировали с роскошью обстановки в стеклянном лофте, который, словно оазис, стоял уединенно посреди заснеженной и пустынной крыши.

Талула прекрасно знала настроение Адмирала, когда он находился в Нью-Йорке.

– Джей Кей! Как дела? – спросила Талула, зайдя в комнату.

– Я думаю, ты прекрасно осведомлена обо всем, я пишу тебе сообщения каждую неделю, к тому же в последнее время, я – главный герой всех сенсационных новостей, – ответил Адмирал, поглаживая довольного Сассизуо.

– Вся Федерация гудит по поводу предстоящих событий и по поводу… мм… – замялась она.

– Моего образования? – добавил Адмирал Джей Кей, скривив рот.

– Да, – Талула пристально посмотрела на него.

– Прости, но я не хотел бы разговаривать на эту тему.

– Понимаю, а мой суп тебя взбодрит? – весело спросила Талула.

– Думаю, да! – подхватил Адмирал.

– Я буду на кухне, ох, Сассизуо, – покачала она головой, как бы с укором глядя на кота, урчащего от наслаждения на коленях хозяина.