Мой Повелитель

Конрик снял плащ. Девочка обратила внимание, что аморей одет в легкие кожаные доспехи, вооружен луком и двумя саблями. Удивительно, но плащ надежно скрывал это все от любопытных глаз. Конрик двигался легко и бесшумно, словно крадучись, хотя опасаться тут было нечего, и оружие ему совершенно не мешало. Очевидно, такая походка давно стала его привычкой.

За едой Конрик и некромант разговорились. Сая с интересом слушала, желая побольше узнать о них обоих. Но сама вступать в разговор не решалась, боясь снова сказать что-нибудь невпопад.

– Чем занимался, пока меня не было? – спросил некромант.

– Все тем же, – отмахнулся Конрик, – Убивал для тех, кто не хотел пачкать свои ручки.

– Не для тебя такая работа, мой друг. Я надеялся, что ты давно занялся чем-нибудь другим… Но, видимо, ничего не изменилось. Кого сейчас чаще всего заказывают?

– Последнее время всех раздражают рыцари. Они опасные противники, но им не знакома моя техника ведения боя. Поэтому чаще всего, когда надо убрать рыцаря, нанимают меня.

Хотя сейчас возникли проблемы, мне пришлось уйти из Харона. Там же новый орден теперь. Я все-таки где-то засветился, и меня разыскивают. Вот и плутаю сейчас между городами, но с работой проблем никаких. Люди, готовые платить за убийство других людей, находятся всегда.

Значит, друг ее любимого человека и ее отца – наемный убийца. Это было неожиданно и неприятно. Понятно, почему отец никогда его не упоминал. Сая не чувствовала никакой угрозы от Конрика, но мысль о том, что в ее доме находится наемный убийца, оживляла неприятные воспоминания.

Как бы хорошо ни относился к нему некромант, разделить его чувства девочка не могла.

Сае показалось, что Рихард очень хочет спросить что-то у аморея, но не решается. Конрик тоже это заметил и сказал:

– Друг мой, что тебя тревожит? Спрашивай, я все пойму.

Некромант вздохнул и произнес:

– Ты все еще верен своим принципам?

– Безусловно. Я никогда не убью женщину или беззащитного ребенка.

Я никогда не убью честного и доброго человека, который виноват перед заказчиком лишь тем, что вызвал его зависть. Но почему ты спрашиваешь?

– Ты же убиваешь рыцарей.

– А ты считаешь их воплощением добра и справедливости? Да, судя по твоему взгляду, ты так и считаешь. Позволь мне развеять твое заблуждение. Я могу предположить, что изначально рыцарские ордена создавались с самыми чистыми помыслами и служили благородным целям.